«Всадники-киргизы! Пехотинцы-киргизы! Артиллеристы-киргизы! Вы защищаете горы своей родины. Будьте же в борьбе с врагом стойки, как горы, непреодолимы, как Ала-Тоо, безжалостны и холодны к врагу, как снега грозных вершин Тянь-Шаня. Помните, что вы обороняете весь Советский Союз, выполняете историческое дело освобождения мира от коричневой коросты. Истребляйте врага без пощады и без страха, пусть голоса братьев, взывающих о помощи, затмят в вашем внимании рев немецких пушек и визг авиабомб.
Детище Октября, Киргизия, приказывает тебе, потомок Сейтека: мсти за украинца и литовца, за черкеса и эстонца, за белоруса и молдаванина, за разграбленный дом твоей общей Родины. Громи, потомок Сейтека, дзоты фашистов, чтобы уцелели юрты и клубы твоих гор, смети все фашистские укрепления, чтобы уцелело твое жилище. Помни, сын Киргизии, отвоеванные тобою города Волги и Кавказа, города Центральной России сохранят в долинах Иссык-Куля, Сон-Куля, Аксая, Таласа и Алая киргизский язык и киргизскую культуру, жизнь твоих стариков-родителей, жизнь твоих сестер, жизнь твоих нежно любимых детей».
Чолпонбай Тулебердиев был одним из тех мужественных сынов своего народа, который навеки прославил имя воина-киргиза, имя своего народа. Чолпонбай и его многие боевые друзья, о которых пойдет речь в этой книге, не дожили до победы, но они отдали во имя ее самое дорогое — жизнь. И потому они продолжают жить в сердцах народа, в делах народа, в его беспримерных трудовых подвигах на большом, невиданном по масштабам и размаху фронте строительства коммунистического общества.
«Жизнь — самое ценное для человека, но бывают моменты, когда она приносится в жертву во имя еще более ценного — сохранения своего государства, сохранения национальной независимости».
Шел суровый сорок второй год. Даже природа, казалось, была потрясена бурями прошедших битв: весна в этом году запаздывала. И все же с каждым днем солнце пригревало все сильнее. Мутные потоки сбегали в низины, обнажая размякшее черное тело земли. Неукротимо лезла на поверхность густая щетка зелени. Просыпались от зимней спячки деревья, набухали почки. Вернулись перелетные птицы, и повсюду слышались их возбужденные голоса.
Пора пробуждения, пора жизни…
Но… Шла война, жестокая, неумолимая. Она не замечала дыхания весны, не считалась со стремлением людей жить, созидать.
Что принесет с собой первая военная весна? Этого никто не мог сказать. Но мы жили надеждами, верили в победу.
Уже к зиме стал ясно, что гитлеровский план молниеносной войны потерпел провал. Наша армия узнала пьянящую радость первых побед. Страна вздохнула свободнее. Повеселели и бойцы. «Не так страшен черт, как его малюют», — говорили повсюду.
Началось наступление и на Брянском фронте. За две недели наша дивизия продвинулась более чем на шестьдесят километров. Бойцы рвались вперед. Даже унылые воспрянули духом.
Хорошие вести стали приходить и из тыла. Сколько горячих, проникновенных слов довелось нам прочитать в эти дни в письмах, вложенных в скромные подарки, присланные из Горького, из Баку, из других городов и сел страны…
Дела в полку шли хорошо. Нас часто ставили в пример другим, а когда приезжали гости из Москвы или из штаба фронта, их непременно направляли к нам — в «самый интернациональный» полк.
Как-то в один из февральских дней к нам приехал поэт Александр Твардовский. Он провел в полку много времени, посвятил одно из своих фронтовых стихотворений санинструктору Наде Кутаевой — крошечной ростом, но смелой русской девушке, которая вынесла из-под носа контратакующих фашистов раненого командира батальона старшего лейтенанта Григория Середу.
