– Ваше сиятельство изволит знать, что у меня и так наследник имеется, племянник мой. Ты тут, Тетти? Поди сюда, окажи почтение их сиятельству!
Тетти, сплошные локти и уши, подошел, ухмыляясь.
– Да ты, Тетти, на целую голову вырос с нашей последней встречи! – воскликнул граф. – Давно я, выходит, не был у вас.
– Всего три-четыре месяца, ваше сиятельство! – Тетти, в свою очередь, стукнул себя в лоб кулаком.
– Но тебя я тогда не видел, ты гостил у кого-то из родичей. Сильно же ты вытянулся!
– У нас за это время кое-какие перемены произошли, – вставил Роркар. – Я нанял одну девушку, северянку, учить Тетти грамоте… – Он нашел взглядом Прин и поманил к себе. – Имя ей Прин. – Он и ее приобнял за плечи.
Она, подражая хозяевам, поднесла ко лбу кулак.
– Ваше сиятельство…
– С сей примечательной девицей я уже познакомился. – Граф сложил руки; кружка так и болталась на его указательном пальце. – Стало быть, ты не только на драконах ездишь, но и читать-писать можешь?
– Слыхали? – обратился к публике Роркар. – Уже познакомился! От их сиятельства разве что ускользнет!
– Какими ты пользуешься знаками?
Прин не знала, что на это ответить.
– Теми, что приняты от Колхари до Элламона. Чтобы можно было произнести написанное. Имена пишутся с заглавного знака… – Понятно ли она объяснила? Выходит, есть и другие знаки?
– Ясно. Слоговое письмо, пришедшее с Ульвенских островов лет пятнадцать назад. Насколько я понимаю, эта азбука применяется в Неверионе больше всех остальных. Сам я владею шестью-семью азбуками, но этой, поверишь ли, нет! Ты поистине незаурядная девушка. Не хочешь ли отобедать у меня дома со мной и моей женой? Скажем, завтра… часов в пять пополудни? – Граф взглянул на Роркара, чьи жесты говорили «да-да, конечно»: Прин не сразу сообразила, что ей придется на час раньше уйти с работы. – Вот и славно. В половине пятого пришлю за тобой карету… Нет-нет, не возражай! – (Прин и не думала возражать.) – Приходи в чем есть, у нас без церемоний. Не вздумай нацепить какое-нибудь украшение кроме этой бронзовой подвески на шее. Я буду одет точно так, как сейчас, и от тебя жду того же.
Прин, не имевшая никаких украшений, почувствовала, что тревога, замеченная ею только теперь, прошла. Все кругом, Тетти и Роркар в том числе, тоже перевели дух. Астролябия же, которую она украшением никогда не считала, приобрела новую ценность, когда граф обратил на нее внимание.
– Да, ваше сиятельство, – сказала она и добавила, как учила бабушка: – Благодарствую. – И снова тронула лоб кулаком.
– Поклонись от меня родителям, – сказал граф Тетти. – А тебе, Роркар, желаю, чтобы племянник оправдал все твои ожидания. – И пошел к двери, не дожидаясь ответа.
– Ну-ну, – Роркар снял руку с плеч Прин. – Как это любезно со стороны графа… я, понятное дело, не против. Ты зайди ко мне чуть попозже. Не на ужин… ты ведь уже поела?
– А то, – подтвердила Кика.
– Ну и хорошо. Посидим, пивка попьем. Без затей, как у его сиятельства. – Смех Роркара по сравнению с улыбкой графа казался до странности неуверенным. – Приходи через часок вместе с Тетти. Придешь ведь?
Прин поначалу восприняла слова Роркара как приказ, но теперь расслышала просьбу и ответила:
– Да, хозяин. – Может, опять кулак приложить ко лбу?
Граф уже собрался выйти, но тут завеса у двери откинулась, и вошел Ирник. Он-то, как показалось Прин, прямо-таки треснул себя по лбу и придержал дверную шкуру для графа. Синий плащ выплыл вон, завеса упала, Ирник разжал кулак и почесал лохматую голову.
– Так придешь, значит? – Мозолистые пальцы снова тронули Прин за плечо. – С Тетти. И с Ирником.
– Да, хозяин. – Прин, чувствуя себя неловко, тоже направилась к выходу. – Конечно.
Сырой воздух окутал ее. С крыши капало, по мокрой дороге удалялась повозка.
– Госпожа… – прошелестел кто-то слева. Скрюченное тело, упершаяся в стену рука.
– Брука? – Прин видела на женщине ошейник, но не была уверена, что это она.
– Шпионить сюда пришла, госпожа?
– Что? – Да, это была Брука, а из-за угла показался Мурхус. – Почему ты так говоришь?
Рабыня гнулась в три погибели, как раньше над миской – со спиной что-то?
– Откуда она у тебя, девчонка? – Брука схватилась за астролябию. – Кто из северных вельмож прислал тебя сюда? Говори, если жизнь дорога! – Цепь врезалась в шею Прин. – Он ее видел, от него ничего не скроешь.
– А я ничего и не скрываю! Мне ее Освободитель дал. В Колхари. Я ношу ее потому… – Прин не знала, почему, собственно, ее носит.
Брука взглянула на Мурхуса.
– Диск Безумной Олин вернулся в Гарт случайно? Потому лишь, что тебе его подарили – и он его видел? – прохрипел тот. – Круг навлечет безумие на всех нас, всех погубит – ты сама безумна, раз его привезла. Зря ты сунулась в Гарт. Как только над деревьями показалась колокольня Вигернангхского монастыря, тебе следовало скакать, бежать, ползти прочь, за пределы земель барона Альдамира! Твое неразумие весь Неверион приведет к гибели!
– Но он ее видел, – объявила Брука. – Я заметила. Теперь уже поздно.
