Ни тени улыбки. Ни малейшего намёка на неуважение. Да, подтрунивает. Нет, я не обиделся. Разумеется, об очередном несчастье торговца Хизэши уже знал. У него по всему кварталу глаза и уши.
— Я подрался не с ним.
— Но Акайо с этим связан?
— Вы очень проницательны. Да, он имеет к этому самое непосредственное отношение.
Ючи принёс мой заказ — и маленькую бутылочку саке. Извинившись, я отлучился, чтобы отдать Мигеру его обед. Можно было послать хозяина или кого-то из слуг, но они бросили бы лапшу в грязь, под ноги безликому, а я после вчерашнего сомневался, что
— О чём вы хотите поговорить со мной? Об этом досадном происшествии?
— Да. Хизэши-сан, вчера вечером возле лавки Акайо на меня напали четверо негодяев. Они ломились в ворота. Угрожали хозяину.
Я рассказал ему всё. Ну, почти всё. О том, что меня спас слуга-
— До меня доходили слухи, — Хизэши задумчиво вертел в пальцах опустевшую чашку. Любовался расписными боками, словно в незатейливом орнаменте крылись тайные подсказки. — Люди болтают, что Акайо связался с контрабандистами.
— Тот, прежний Акайо?
— Да.
— Еще до смерти Весёлого Пса?
— Да. Это началось три-четыре месяца назад.
— Но теперь у тела Акайо другой хозяин!
Досин прищурился с грустной хитрецой:
— Неужели? Хороший вы человек, Рэйден-сан, и мыслите как хороший человек. Был и я таким, да поистёрся с годами. Представьте, что вы контрабандист. Что Акайо вам чем-то обязан. Занял чужое тело? Живёшь в чужом доме? Спишь с его женщиной? А главное, унаследовал дело? Имущество?! Значит, отвечай по всем обязательствам предшественника!
Звучало убедительно. К наследнику по закону переходит не только имущество, но и долги. А ко «второму человеку», которого оставили в семье — тем более. С другой стороны, если Акайо связался с контрабандистами, не всё ли равно, что гласит закон? У таких людей свои законы, прав досин. Вот ведь! В каждой печали есть зерно радости, в каждой радости — зерно печали.
— Я был бы вам крайне признателен, если бы вы разузнали об этом поподробнее.
Хизэши отставил чашку:
— Это не так-то просто. Тёмные людишки и дела свои хранят в темноте. Слухи? Не всему, что слышишь, можно доверять. Я, конечно, расспрошу кое-кого…
Большого рвения в его голосе не прозвучало. Малого — тоже.
— Если этих людей не остановить, они продолжат избивать Акайо!
Хидэши пожал плечами:
— Пусть заявит на них.
Он вновь разлил саке. Я вспомнил, что хотел ограничиться одной, но моя чашка уже была полна.
— Былой Акайо знал бы, кто на него напал. Знает и Весёлый Пёс — не по именам, так в лицо. После заявления я их найду и арестую. Или хотя бы предупрежу, чтобы гуляли подальше от лавки. А так — кого ловить? За что? За то, что некий торговец оттяпал себе палец ножом, а потом упал и разбил рожу? Нет заявления — нет преступления.
— Они его запугали! Угрожали семье! Вероятно, грозились сжечь дом. Уверен, он боится идти в полицию…
— Может быть, да. А может, и нет. Откуда мне знать?
— Вам нужно заявление? — меня взяла злость. — Пожалуйста! Четверо негодяев вчера вечером ломились в дом торговца Акайо и угрожали ему. Я пытался их остановить. Они напали на меня, о чём я заявляю официально. Если угодно, могу заявить в письменном виде. Как досин этого участка, вы обязаны расследовать нападение!
Не говоря ни слова, Хизэши выпил саке. Мне ничего не оставалось, как последовать его примеру. Сделав последний глоток, я поспешил накрыть свою опустевшую чашку ладонью, чтобы Хизэши не налил снова. Мне и первой-то было вполне достаточно.
— Ваше заявление принято, Рэйден-сан. Сделайте одолжение, опишите нападавших.
Я описал бандитов, как мог.
— Дешевые куртки без рисунка. Соломенные шляпы, — повторил Хизэши. — Я ничего не упустил? Скупые приметы, однако. Вы случайно не разглядели их лица?
— Нет. У них должны были остаться синяки на теле!
— Я не могу приказывать каждому подозреваемому раздеться догола. В городе уйма людей с синяками. Это не преступление.
— У одного сильно подбит глаз. Возможно, выбит.
— Глаз? — досин оживился. — Это уже что-то. Есть, с чего начать. Хорошо, Рэйден-сан. Я займусь этим делом.
Во взгляде Хизэши читалось неподдельное уважение. Меня обжёг стыд — это неприятное чувство начало входить у меня в привычку. Он думает, я сумел отбиться от четырёх бандитов. Одного наградил особой приметой…
Нет, я не стал его разочаровывать. Не только неудобные вопросы могут послужить лопатой для раскопок истины. Уважение тоже пригодится. Видите, Фудо-сан? Я быстро учусь.
— Благодарю вас, Хизэши-сан. Позвольте ещё один вопрос?
— Разумеется.
— Кто забрал тело погибшего бродяги?
— Весёлого Пса? — если досин и удивился моему вопросу, то виду не подал. — У него не нашлось ни родственников, ни близких друзей. Тело унесли
