«Потом» затянулось надолго, до вечера. Сначала занятия, затем, как всегда, всей комнатой по одному учебнику штудировали новую тему для завтрашних практических уроков. Виталия все время подмывало рассказать Олегу о дне рождения Лиды.
После вечернего чая Шинкаренко не выдержал:
– Олег, пойдем покурим.
Оделись, вышли на улицу, пошли гулять вдоль бараков по протоптанным дорожкам, потому что кругом была грязь и лужи от недавно растаявшего снега. Виталий подробно пересказывал все события вчерашнего вечера, сделав особый акцент на встрече с секретарем обкома, почти откровенно хвалясь знакомством с сильным мира сего.
– Ну, а Лида-то как? Как она реагировала? Ей-то самой понравился свой праздник?
– А что Лида? Лида как Лида. Подарил ей «Молодую гвардию», была очень довольна, и вообще весь вечер у нее было хорошее настроение.
– Так, значит, изюминкой вечера была твоя встреча с Василием Трофимовичем.
– Изюминкой вечера было печенье с настоящим сливочным маслом, – уточнил после короткой паузы Шинкаренко.
– Не понял! – удивился Олег.
– Что не понял? Знаешь, есть такое печение квадратное, на нем написано «Привет», берешь его, намазываешь маслом, а сверху другое печенье, вкуснота необыкновенная.
Олег ничего не ответил, может, не хотел обижать друга, а может, подумал, что Виталий шутит.
«Но такого тонкого юмора в голове у Шинкаренко родиться не может, значит, он так полагает и говорит, что думает. Печенье с маслом! Неужели печенье с маслом – это кредо его жизни. Тупо и глупо», – думал Боголюбов.
– Что молчишь, друг?
– Да так, думаю о печенье с маслом.
– Не печалься, как-нибудь попробуем.
Время – удивительное явление или, как говорят некоторые ученые, одна из форм существования бесконечно развивающейся материи. Время рождает и убивает, сводит и разводит, ласкает и бьет наотмашь, оно идет себе и идет, ни на кого не обращая внимания, бежит, меняя людей, и это хорошо, иначе бы было неинтересно.
Студенты тоже менялись, взрослели от времени и от науки, постепенно приобретали солидность, начали покидать общежитие. Первым из комнаты съехал Володя Быстров, которого после разрыва с Виталием пригрела Нина.
Все реже и реже в общежитии стал ночевать Виталий, он стал мало общаться с парнями, все больше времени проводил с Лидой и на занятиях уже сидел не с Олегом, а с Поспеловой.
В мае сорок седьмого года жить в Сталинграде стало полегче, улучшилось продовольственное снабжение, на рынках появилась зелень, редис, а главное, рыба – вобла по Волге шла стеной, за ней каспийская сельдь, которую варили, жарили, солили, вялили, позже ловили судака, леща, сазана, карася. Норму хлеба на карточки пока не увеличили, но его уже так жадно не ели, как в голодную зиму, овощи, ягоды, фрукты спасали людей и восстанавливали их организм.
Рос из руин центр города, открылся драмтеатр имени Горького, работали киноплощадки, танцплощадки, цирк шапито. Конечно же главными посетителями учреждений культуры была молодежь. Лида начала приобщать Виталия к искусству, при первой возможности ходили на концерты, в театры, кино, а вечером сердобольная Дарья Михайловна стелила другу дочери постель в кабинете мужа, который почти все время проводил в поездках по области.
Началась летняя сессия, Лида пригласила Виталия готовиться к экзаменам вместе и тот почти месяц жил у Поспеловых. Однажды вечером Василий Трофимович усадил своих дам за стол и задал вопрос:
– А скажите вы мне, дорогие мои, на каких правах у нас живет молодой человек?
– На правах моего однокурсника, – ответила дочь, – вместе к экзаменам готовимся.
– Я так и думал. А как, вы полагаете, думают наши соседи?
– А как им еще думать? – вступила в разговор жена.
– Да так, как думает весь простой народ. У незамужней девушки живет парень, не родственник, не законный муж, значит, любовник, а отец ее, секретарь обкома партии, с высоких трибун говорит, что семья это опора социалистического общества. Ну ладно дочери любовь глаза застила. А ты, мать? «Вот тебе, Виталик, мягкая перинка, чистая простынка, полотенце. Вот супчик с разварочки и кусочек мяса». Хорошо устроился парень, помалкивает и счастливо улыбается, ни тпру… ни ну. Не мне же идти делать ему предложение: «А не хотели ли вы взять в жены мою дочь, Виталий Карпович?» Значит, так! Если не сделает предложение в ближайшие дни, пусть катится в общежитие и не позорит нашу семью.
– Папочка, родной мой, мне еще два года учиться, а замуж выйдешь, ребенок появится, как институт заканчивать? С ребенком-то нелегко.
– А как же другие? Ты это когда барыней стала? Я недавно в механическом институте был, так там половина студенток беременные. Для страны детей рожать нужно, а не хочешь рожать до диплома, в своих учебниках почитай, как предохраняться.
– Хорошо, я подумаю, поговорю с Виталием.
Шинкаренко, проходивший в туалет, случайно подслушал вторую половину разговора в гостиной, был напуган до полусмерти. «Жених» быстро шмыгнул в кабинет, где они готовились к экзамену по терапии, открыл учебник, но читать не мог, глаза не видели текста, в них стоял туман, голова была переполнена мыслями.
