Повесть «Невестка» (1956) — о людях послевоенной деревни нашей критикой отнесена к лучшим достижениям белорусской прозы. В ней писатель сумел раскрыть самую основу человеческой психологии.
В новом романе «Тропы хоженые и нехоженые» он изображает уже не только военную, но и довоенную жизнь деревни.
Углубленный интерес к быту, к внутренней жизни человека, умение выбрать характерную деталь, точное и емкое слово стали отличительными чертами прозы А. Н. Кулаковского.
Борис Леонидович РАХМАНИН (родился в 1934 году) — поэт, драматург, прозаик. Подборки его стихов печатаются во многих журналах и газетах: в «Юности», «Огоньке», «Москве», «Дружбе народов», «Знамени», «Новом мире», «Литературной газете», «Советском воине»; в 1963 году в издательстве «Советский писатель» вышел сборник его стихов «Добрый человек».
В театрах идет пьеса Б. Рахманина «Забытый орден». В ней автор исследует характеры двух друзей, прошедших вместе дороги войны, встретившихся спустя много лет и вновь узнающих друг друга.
По сценарию Б. Рахманина на киностудии им. Горького снят фильм о военном детстве — «Такой большой мальчик», тепло встреченный критикой.
В журналах и газетах появляются и прозаические произведения Рахманина. В 1973 году журнал «Дружба народов» опубликовал его небольшую повесть «Часы без стрелок». Автор использовал условный прием фантастики для постановки реальной нравственной проблемы — проблемы долга живого перед живыми, перед потомками.
Герой повести — солдат Алеша Карпов, прежде чем навсегда уйти от нас, побывал в современном, будущем для него мирном Ленинграде и поспешил назад, в прошлое, чтобы выполнить свой воинский долг и погибнуть ради открывшегося ему на мгновение будущего.
Автор еще раз напоминает о великой ценности народного подвига в Отечественной войне.
(Из документов второй мировой войны.)
(Из «Исповеди» американского лейтенанта Уильяма Колли, одного из убийц вьетнамской деревни Сонгми.)
… — Тут уже целый взвод! — громко произносит человек в темных очках с белой металлической палкой в руке. Мальчик в голубом плащике, вскочивший в шумный автобус впереди него, высматривает свободное место.
Человек в очках задержался у двери, слушает наступившую от его голоса тишину; глубокие дуги, скобки возле рта, лицо, суженное книзу, некрасиво заостренное, зато лоб очень широкий и, как у ребенка, выпуклый. Рот вздрагивает виноватой улыбкой слепого.
— Папа, там место, — говорит мальчик в прозрачном плащике и касается сразу вздрогнувшей ему навстречу руки.
Снова зашумел, закричал автобус, но недавняя внезапная тишина тоже осталась — как дно. Голоса, веселый крик слишком торопливые.
— Гайшун! Сюда, браток!
— К нам, Флера. Сюда давай!
Человек с врезанной тихой улыбкой слепого кого-то дожидается. Металлическая палка сухо, пустотело звякнула: слепой задел стойку.
На ступеньку автобуса поставил мешок вспотевший мужчина в измятом суконном костюме.
— Это куда автобус?
— В Хатынь.
— Куда?
— В Хатынь.
— А! — неуверенно протянул хозяин суконного костюма, забирая мешок.
В дверях появилась женщина в цветастом летнем платье с сумкой и плащом болоньей на загоревшей руке. Поднялась на ступеньку, смуглое лицо ее улыбается рядом с коротко остриженной, совершенно белой головой слепого.
— Глаша, к нам!
— Сюда садись, в третий взвод!
— Надоели вы ей и в лесу! Верно, Глаша?
Женщина, произнеся негромкое «здравствуйте», коснулась локтя слепого, и он пошел через автобус. И сразу стала заметна связывающая их неторопливость, напряженная плавность, какая бывает у двоих, несущих одно полное ведро.
