Кони мчатся во весь опор, обгоняя по пути санные упряжки других бояр. Лицо жены сияет гордостью, она почти простила мужа.
Вдруг полозья раскатываются на крутом повороте, и посадник с посадничихой стремглав вылетают из опрокинувшихся саней.
Большая, празднично убранная палата. В окнах цветные стекла, бросающие на стол яркие блики. Во главе стола — м о л о д ы е, Александр Ярославич и Александра Брячиславна, оба высокие, красивые, румяные от молодости и от здоровья. Рядом с ними — мать Александра Ярославича, его брат и новгородский архиепископ. Ниже сидят бояре. Они все время спорят, хвалясь своим богатством и знатностью, равно как знатностью и богатством самого Новгорода.
Князь Александр и архиепископ прислушиваются к застольной беседе.
— Что мне здешние пригороды! — пренебрежительно говорит чернобородый боярин. — Псков да Порхов, Корела да Ладога! Не от них богатство наше боярское, а от дальних волостей: от Вятки, от Вологды, от Печоры да Югры… Вот где меха, вот где рыбий зуб — моржовый клык, вот где чистое серебро! На том я стою и стоит Новгород!
— Велика радость твоя Печора да Югра! — сердится другой боярин. — Послал я туда свою малую дружинку — ни один жив-человек не вернулся…
— Зачем малую, надо посылать большую, вот как я делаю, — рассудительно говорит третий.
— Уж не твоя ли большая его малую заглотала? — ехидно вставляет горбоносый четвертый.
— Вот как? — боярин подозрительно смотрит на владельца большой дружины.
— И ты поверил! Ну, наветчик! — тот наливается кровью и привстает, подняв тяжелую руку.
— Господа бояре! — с укором заговорил владыка. — На икону святую гляньте да перекреститесь!
Занесший было кулак боярин послушно крестится, затем опускается на скамью.
Александр одобрительно улыбнулся архиепископу:
— Знаешь, как их между собой успокоить! А на меня замахнутся — заступишься?
— Что ты, князюшка! — искренне испугался архиепископ. — Разве такое может?..
— Будто нет! — засмеялся юноша. — Отца моего не раз изгоняли. За полсотни лет десяток князей сменили господа новгородцы. Чем я усижу?
— Княже, княже! — укоризненно говорит владыка. — Негож разговор для свадьбы затеял… Забыл про веселье!
— То верно! — Александр взглянул на жену, потом на сидящую рядом мать. — Велела бы спеть, матушка…
Невидимый девичий хор поет песню о молодой жене. Хору подтягивают все женщины за столом, молодые и старые боярыни:
В середине песни к Александру подходит молодой дружинник и что-то шепчет. Князь встает, подает жене руку.
— Саня, выйдем, народ просит.
Молодые идут под песню:
Молодые переступили порог. Княгиня оперлась об руку мужа, нежно повторяет последние слова песни:
Молодые стоят на крыльце. Двор и прилегающие к нему улицы полны народу. По широкой ковровой дорожке, разостланной от крыльца до самых ворот, вереницей идут купцы с подарками. Низко кланяясь, складывают перед молодыми разноцветные шелка, сукна, золотые и серебряные ткани, атлас, бархат, сафьяновые сапоги и сапожки, собольи меха.
— Сколько вы нанесли! — покачал головой Александр. — Разоритесь из-за меня!
— Типун тебе на язык, Александр Ярославич! — смело говорит красавец купец. — То для нас не разор. Разор — коли твой княжой меч притупится, не охранит нашу торговую вольность…
— Разве ее мечом хранят! — сердито заметил один из вышедших на крыльцо вслед за князем пожилых бояр. — На то есть законы. То наше дело, посадничье да боярское.
