– А теперь дядю знает вся страна, и его охраняет полиция, – мурлыкающим голосом продолжал Кошачий Зуб, пережёвывая табак. – Обратите внимание на то, сэр, что мой дядя сейчас ровным счётом ничего не делает и только ходит по воскресеньям в церковь, чтобы помолиться богу. На него работают другие, и уж, будьте уверены, он дерёт с них три шкуры, сэр! А разве это не тот же разбой?
Мне становилось всё больше не по себе от разговора с Кошачьим Зубом.
– Значит, миллиардеры– это одно и то же, что разбойники?
– Конечно, сэр! – воскликнул он, обрадованный тем, что я, наконец, начал понимать его. – Вообще все люди в той или иной степени разбойники. Согласитесь, сэр, что это очень приятно – ничего не делать, а иметь много.
– Это… неправильно…
Кошачий Зуб хитро подмигнул мне.
– А разве вы сами, сэр, любите работать?
Я не сразу нашёл, что ответить, и замялся.
– Говорите, говорите, не стесняйтесь, сэр, – подбадривающе похлопал он меня по плечу.
– Я… люблю… работать…
Он рассмеялся, не открывая рта и топорща усы. Сейчас он ещё больше походил на кошку.
– Не верю, сэр, хоть убейте!
– Я не буду вашим капитаном, – сказал я решительно.
– Сэр…
– Нет, нет! Не хочу!
Кошачий Зуб приподнялся и взмахнул рукой.
– С вашей ужасающей силой, сэр, мы подчиним себе все моря и океаны! Мы ограбим и убьём тысячи людей! – Он говорил, все более увлекаясь, и глаза его алчно засверкали. – Вы станете самым богатым человеком в мире и сможете всю жизнь не работать! На вас будут работать другие! Только подумайте, сэр: до самой смерти ничего не делать!
– Я не разбойник и не миллиардер, чтобы ничего не делать.
– Весьма сожалею, сэр, что вы отказываетесь от своего счастья. Но я думаю, что вы ещё подумаете и согласитесь.
– Уходите! – сказал я сердито.
– Но я хотел…
– Уходите! Ну?!
Он мягко отскочил от меня, не переставая кланяться.
– Уношу ноги… – Кошачий Зуб вдруг выпрямился и потянул носом воздух. – Сэр! Сейчас будет шторм! Будет страшный шторм, не приведи бог! Я знаю эту лужу, как лягушка своё болото, и не говорю попусту. Штормы налетают в этих местах мгновенно, и спасения от них нет! Ищите убежище, пока не поздно, сэр!
Он торопливо убежал.
Я продолжал сидеть на стволе упавшей пальмы, совсем расстроенный разговором с Кошачьим Зубом. Больше всего меня обижало и возмущало то, что пираты, эти воры и убийцы, посмели обратиться ко мне с гнусным предложением, словно видели во мне своего единомышленника.
Печальные мысли все больше овладевали мной. Какие наглецы! Ну, допустим, я не люблю подметать пол, стелить кровать, мыть посуду… Но ведь это, в сущности, мелочь, и она не даёт им никакого права втягивать меня в свою шайку. А может быть, это не такая уж мелочь, как мне кажется? Мама не раз говорила, что на таких мелочах и проверяется характер человека!
Мои грустные размышления нарушили Мила и Юрка.
– Борик, а что он тебе говорил?
– Всякие глупости…
– Что именно? – допытывался Юрка.
– Да так…
– Ты не хочешь нам сказать? – удивилась Мила.
– Ну, смотри, Борька, я тебе это припомню! – в голосе Юрки прозвучала обида.
– Ребята, – сказал я смущённо, – Кошачий Зуб предложил мне быть пиратским капитаном.
– Вот болван! – всплеснул Юрка чёрными ладонями.
– Я его прогнал…
– Как ему только это пришло в голову? – весело рассмеялась Мила и вдруг подняла лицо к небу. – Ребята, вы посмотрите, как потемнело.
Из-за линии горизонта на океан наползала величественная тёмно-фиолетовая туча. Солнце уже скрылось за ней, и потоки лучей тонкими шпагами вырывались из-за разорванных вихрящихся концов тучи.
Было очень тихо. Не шумел океан, и на его потемневшей глади не было заметно ни одной шероховатости. Только теперь я обратил внимание на то, что в лесу умолкли все птицы, которые совсем недавно наполняли воздух щебетаньем. Острые листья на пальмах висели не покачиваясь, словно мёртвые. Всё застыло в каком-то оцепенении. Стало трудно дышать. Воздух был тяжёлым и душным.
– Кошачий Зуб сказал, что сейчас будет шторм, – проговорил я, роясь в кармане. – Кажется, он прав. Я читал, что все затихает перед штормом. Но нам этот шторм не страшен…
Последние слова я сказал уже не очень уверенно, потому что не обнаружил в кармане своего волшебного платка.
– Что ты ищешь? – спросила Мила.
– Платок… Где мой платок?
– Синий платок? Ты, кажется, положил его сюда… на ствол пальмы.
– Где? Где он?
Платка нигде не было.
Кривая молния разрезала тучу и словно провалилась в океан. Слабо затрепетали над нашими головами листья деревьев, и в ту же минуту мы увидели, как с океана к берегу идёт, растянувшись на несколько километров, высокий чёрный вал. Только на самой его вершине пенилась вода.
Следом за этим валом шёл второй, ещё более высокий и грозный. А дальше уже ничего не было видно, потому что фиолетовая туча опустилась к самому океану и скрыла бушующие волны.
