– Как и я. Силы духа ему хватало.
– Чаю выпьешь?
– С удовольствием.
Рэй прошел в кухню, чтобы приготовить два стакана быстрорастворимого чая со льдом. Вернувшись на крыльцо, протянул один Гарри Рексу.
– Вынужден предупредить: напиток далеко не первоклассный.
Гость принял стакан.
– Зато холодный.
– Нужно провести прощание, Гарри Рекс, и не здесь. Что скажешь?
С секундной задержкой бородач откинулся на спинку кресла, улыбнулся:
– В здании суда, в ротонде на первом этаже. Будет лежать как монарх. Он заслужил.
– Шутишь?
– Ничуть. Ему бы это понравилось. Пусть сограждане окажут судье последние почести.
– Идея неплоха.
– Верь мне, это будет то, что надо. Я переговорю с шерифом, он согласится. Да и люди поддержат. На какой день назначены похороны?
– На вторник.
– Значит, прощание начнется завтра, после обеда. Хочешь, чтобы я сказал несколько слов?
– Естественно. Почему бы тебе не заняться всей процедурой?
– Заметано. Гроб уже выбрали?
– Еще нет. Утром.
– Берите из дуба, без дурацких бронзовых завитушек. Год назад я хоронил в таком мать, и все выглядело великолепно. Чтобы привезти его из Тьюпело, Мэйгарджелу потребуется всего два часа. И никаких склепов. К чему эти накрученные излишества? Плоть должна уходить в землю. Епископалы* правы: другого способа нет.
Подобный натиск несколько ошеломил Рэя, но в душе он испытывал благодарность. Судья ничего не говорил про гроб, однако весьма благожелательно отзывался о склепе. В конце концов, представитель славного рода Этли имел право на достойное своих предков упокоение.
Никто на свете не мог лучше Гарри Рекса знать, чем и как жил судья. Глядя на пересекшие газон длинные тени, Рэй небрежно заметил:
– Сдается, все свои деньги отец раздал налево и направо.
– Для тебя это новость?
– Нет.
– Проститься с ним придут не менее тысячи облагодетельствованных: дети-инвалиды, калеки, у которых нет и не было медицинской страховки, учившиеся на его деньги чернокожие студенты, спортсмены и школьники, которые ездили в Европу. Наша церковь посылала на Гаити команду докторов, так судья пожертвовал четыре тысячи долларов.
– Ты-то когда приобщился к религии?
– Пару лет назад.
– С чего вдруг?
– Нашел себе новую жену.
– Это какую же по счету?
– Четвертую. Она мне нравится куда больше предыдущих.
– Рад за нее.
– Она и сама рада.
– Идея твоя, Гарри Рекс, мне по душе. И людям тесно не будет. Места для машин на стоянке тоже хватит.
– Говорю тебе, идея превосходная.
За спинами собеседников послышался визг тормозов. Остановив свой джип в нескольких дюймах от принадлежавшего Гарри Рексу «кадиллака», Форрест снял с переднего сиденья картонную коробку с бутылками пива и медленно зашагал к крыльцу.
Усевшись в кресло, которое стояло напротив опустевшей кушетки, Рэй попробовал убедить себя в том, что его собственная жизнь после смерти отца вряд ли будет сильно отличаться от жизни вдали от него. Так или иначе уход каждого в лучший из миров неизбежен. Нормы приличия требовали от сына лишь проявления известной скорби. «Заканчивай здесь свои дела,– сказал себе Рэй,– и возвращайся в Виргинию».
Кабинет освещала слабая лампочка под покрытым пылью зеленым абажуром на древнем бюро, ее приглушенный свет едва рассеивал тьму. «Бумаги,– решил он,– разберу завтра, с этим можно не спешить».
Сегодня необходимо было подумать.
Форреста увез Гарри Рекс, причем в «кадиллак» оба садились уже изрядно подвыпившими. Впавший, как это обычно с ним происходило после выпивки, в депрессию брат вознамерился отправиться в Мемфис, на что Рэй предложил ему переночевать здесь, в доме.
– Можешь спать на крыльце, если комнаты тебя не устраивают,– предложил он без особого нажима.
Любая попытка надавить на Форреста наверняка закончилась бы ссорой. Гарри Рекс заметил, что в иных обстоятельствах с удовольствием пригласил бы Форреста к себе, но новая жена, дама с весьма строгими принципами, наверняка не придет в восторг от присутствия в доме двух пьяных мужчин.
– Оставайся,– дружески посоветовал Гарри Рекс, однако Форрест на это никак не среагировал.
Не отличаясь сговорчивостью и в трезвом состоянии, после пары стаканов спиртного брат превращался в законченного упрямца. Помня об этом, Рэй хранил молчание.
Вопрос разрешился сам собой, когда Форрест сообщил, что снимет номер в мотеле «Одинокий утес», стоявшем в северной части города.
– Местечко мне знакомо с той поры, когда лет пятнадцать назад я приезжал туда с супругой здешнего мэра.
– Там полно клопов,– предупредил Гарри Рекс.
– Меня уже мучит тоска,– отозвался Форрест.
– По супруге мэра?– осведомился Рэй.
– Оставь его,– бросил Гарри Рекс.
В начале двенадцатого они уехали, и особняк погрузился в тишину.
