– И это тоже. Вчера вечером хватило виски и пива. На сегодня и завтра, надеюсь, тоже хватит выпивки. Но к концу недели меня понесет…
– Ты сознательно к этому стремишься?
– Нет. Просто знаю, что будет.
Официантка поставила на столик тарелки с яичницей. Форрест намазал кусок хлеба сливочным маслом и проворно заработал вилкой.
– А ведь старик все-таки умер, Рэй. Не могу себе представить,– с набитым ртом проговорил он.
Рэй с готовностью сменил тему. Стоит им углубиться в проблемы младшего брата, как ссоры не избежать.
– В принципе я считал себя готовым к этому. Но ошибся.
– Когда ты в последний раз его видел?
– В ноябре после того, как ему оперировали простату. А ты?
Из бутылочки Форрест вытряхнул на яичницу несколько капель соуса «Табаско».
– Когда у него случился инфаркт?
На протяжении уже долгих лет судья столь часто общался с врачами, что помнить каждый конкретный случай сыновья были не в состоянии.
– У него их было три,– уточнил Рэй.
– Там, в Мемфисе.
– Это второй. Четыре года назад.
– Да, верно. Я приезжал к старику в госпиталь. Рванул в такую даль! Черт возьми, я считал себя обязанным.
– О чем вы с ним говорили?
– О Гражданской войне. Он все еще был уверен, что мы победили.
Оба улыбнулись и некоторое время ели молча. Царившую в ресторанчике тишину нарушил приход Гарри Рекса. Гигант опустился за столик и, перемалывая челюстями корочку хлеба, принялся посвящать братьев в детали предстоящей церемонии.
– Люди хотят побывать в доме,– предупредил он.
– Это исключено,– твердо ответил Рэй.
– Так я им и сказал. Вы готовы принять у себя гостей сегодня вечером?
– Нет,– подал голос Форрест.
– А должны?– поинтересовался Рэй.
– В общем-то так заведено. Либо дом, либо траурный зал. Но нет так нет, ничего страшного. Косо смотреть на вас не будут.
– Они могут прийти в ротонду. Или этого недостаточно?– спросил Рэй.
– Думаю, вполне.
– Я не намерен просидеть всю ночь в траурном зале похоронного бюро, кланяясь старухам, которые двадцать лет меня в глаза не видели,– повернулся к брату Форрест.– Хочешь – ступай один. Меня не жди.
– Посмотрим.
– Истинный душеприказчик!– фыркнул младший.
– Душеприказчик?– переспросил Гарри Рекс.
– Да. Отец оставил завещание. Датировано воскресеньем. Простенькое, на одной страничке. Все имущество переходит к сыновьям. Меня он назначил душеприказчиком. Утвердить завещание в суде отец поручил тебе, Гарри Рекс.
Перестав жевать, толстым указательным пальцем Гарри Рекс потер переносицу.
– Ну и ну,– озадаченно протянул он.
– Что такое?
– Месяц назад я по просьбе судьи составил подробнейшее завещание.
Забыв о еде, братья обменялись недоумевающими взглядами.
– Наверное, старик передумал,– сказал Гарри Рекс.
– А что было в том завещании?– спросил Рэй.
– Извини. Судья являлся моим клиентом. Информация конфиденциальная.
– Ничего не понимаю,– проговорил Форрест.– Вынужден признать свою полную юридическую безграмотность.
– Силу имеет лишь последнее завещание,– объяснил Гарри Рекс.– Оно автоматически отменяет все предыдущие. То, что было подготовлено мной, теперь просто не существует.
– Почему же ты не хочешь сказать, о чем в нем говорилось?– спросил Форрест.
– Потому что как юрист я не имею права обсуждать последнюю волю своего клиента.
– Но ведь твое завещание потеряло всякую силу, так?
– Да. Тем не менее я не произнесу о нем ни слова.
– Жаль.– Форрест пристально посмотрел на Гарри Рекса, и все трое принялись жевать.
Интуиция подсказала Рэю: во что бы то ни стало необходимо ознакомиться с первым завещанием, и как можно быстрее. Если в нем упоминаются темно-зеленые коробки, то Гарри Рексу о них известно. Если ему это известно, то деньги должны быть срочно перемещены из багажника «ауди» в отцовский стеллаж: ведь они – часть наследного имущества, опись которого приведена в официальном документе.
– А не лежит ли где-нибудь в кабинете судьи копия твоего завещания?– небрежно осведомился Форрест.
– Нет.
– Точно?
– На сто процентов. При составлении нового завещания старое просто уничтожается. Вряд ли завещателю захотелось бы, чтобы наследники вступили в бессмысленный спор о том, какому документу верить. Некоторые старики уточняют свою последнюю волю чуть ли не ежегодно, и мы, их юристы, обязательно сжигаем старый текст. Судья свято придерживался этого правила: как-никак он тридцать лет вел дела, связанные со спорами о наследстве.
Явное нежелание Гарри Рекса делиться с братьями информацией об их усопшем отце лишало дальнейший разговор всякого смысла. Рэй решил выждать момент, когда он сможет остаться с другом семьи наедине.
– Мэйгарджел уже наверняка посматривает на часы,– заметил он, поворачивая голову к Форресту.
– Тогда в путь.
Вслед за Мэйгарджелом его ассистент вкатил в ротонду задрапированные темно-красным бархатом носилки, на которых стоял фоб. За ним шествовали братья и торжественно вышагивал эскорт – двенадцать бойскаутов в форме цвета хаки.
