– В прошлом году доход судьи составил менее девяти тысяч долларов,– сказал он, глядя в налоговую декларацию.
– Старик неважно себя чувствовал,– отозвался Гарри Рекс, изогнувшись и почесывая широкую спину.– Но вплоть до начала нынешнего года брался за кое-какие дела.
– Какие именно?
– Разные. Несколько лет назад штатом правил губернатор, отъявленный наци, и…
– Помню.
– Во время предвыборной кампании кричал о семейных традициях, чистоте крови и ратовал за свободную продажу оружия. Потом на свет выплыли кое-какие его грешки по части слабого пола. Супруга застукала с какой-то уличной девкой. Был громкий скандал. По вполне очевидным причинам судьи в Джексоне отказались мараться в этой грязи и пригласили твоего отца внести ясность.
– Дело дошло до суда?
– Процесс вышел на славу. Супруга располагала неопровержимыми доказательствами, а губернатор решил, что сумеет запугать Ройбена. В результате она отсудила себе личный особняк мужа плюс почти все его состояние. Как я слышал, сейчас бедолага обитает над гаражом своего брата, вместе со своими телохранителями.
– Ты когда-нибудь видел отца запуганным?
– За тридцать два года? Ни разу!
Гарри Рекс сделал добрый глоток пива. Форрест звучно всхрапнул, и Рэй, оторвавшись от бумаг, невозмутимо проговорил:
– Я нашел кое-какие деньги, Гарри.
В глазах Гарри Рекса не блеснуло и искорки интереса. Он равнодушно пожал плечами:
– Много?
– Целую коробку.– Рэй ждал дальнейших вопросов и был готов ответить на них.
Плечи вновь чуть приподнялись и тут же опустились.
– Где?
– В шкафу за кушеткой. Девяносто с небольшим тысяч долларов наличными. Сложены в темно-зеленую конторскую коробку.
Рэй нисколько не кривил душой. Разумеется, он не сказал всей правды, но и не произнес ни слова лжи. Пока.
– Девяносто тысяч?
Вопрос прозвучал излишне громко, и Рэй невольно оглянулся на брата.
– Да, в стодолларовых купюрах,– ответил он почти шепотом.– Откуда, по-твоему, они могли взяться?
Гарри Рекс отпил из банки, прищурил глаза.
– Понятия не имею.
– Может, казино? Ты говорил, он неплохо играл в кости.
– Может, казино. Развлекательный комплекс открылся шесть или семь лет назад, и поначалу мы с судьей исправно показывались там раз в неделю.
– А потом завязали?
– Если бы. По правде, я наведывался в казино гораздо чаще. Просто не хотел, чтобы твой отец знал об этой маленькой слабости. Когда мы приезжали вдвоем, я позволял себе только небольшие ставки. А на следующую ночь, уже один, отрывался по полной программе.
– Много проигрывал?
– Мы говорим о судье.
– Хорошо. Ему везло?
– Обычно – да. В хороший вечер он клал в карман пару тысяч.
– А в плохой?
– Терял сотен пять. Это был его предел. Ройбен всегда чувствовал, когда нужно остановиться. В том-то и состоит весь секрет: вовремя отойти от стола. У твоего отца это получалось, у меня – нет.
– Без тебя он ходил в казино?
– Да, однажды я засек его там. Решил исследовать как-то ночью новое заведение – черт, сейчас их уже штук пятнадцать,– сел за стол, где играли в блэкджек, а минут через десять увидел судью. В бейсбольной шапочке. Другие посетители, похоже, так его и не узнали. Однако маскарад не всегда заканчивался успехом; в казино ходят многие, и по городу поползли слухи.
– И часто отец выбирался сыграть?
– Кто знает? Он ни перед кем не отчитывался. Один мой клиент, торговец подержанными автомобилями, говорил, что видел судью в три часа утра в «Острове сокровищ». Думаю, Ройбен специально выбирал для своих вылазок время, когда основная масса игроков уже расходилась по домам.
Рэй быстро произвел несложный математический подсчет. Если в течение, скажем, пяти лет отец три дня в неделю посещал казино, выигрывая каждый раз по две тысячи долларов, то общий выигрыш составил бы что-то около полутора миллионов.
– Мог он положить в заначку девяносто тысяч?– Сумма казалась смехотворной.
– Почему бы нет? Но для чего прятать?
– Хотел бы я знать.
На какое-то время оба смолкли. Гарри Рекс залпом допил остатки пива, закурил сигару. Вращавшийся под потолком вентилятор лениво разгонял клубы дыма.
– С выигрышей тоже необходимо платить налоги,– пыхнув сигарой, наконец сказал Гарри Рекс.– Вот он и держал все в секрете, не хотел мозолить людям глаза.
– Разве в казино не оформляют крупные выигрыши документально?
– Я такого не видел. Ни разу.
– Но по сути?
– По сути, они, конечно, обязаны. Было дело, на моих глазах парень выиграл у «однорукого бандита» одиннадцать тысяч. Его попросили заполнить форму номер десять-девяносто девять – знаешь, для налоговой службы.
– А в кости?
– Не важно, во что ты играешь. Если сдаешь в кассу фишек более чем на десять тысяч, тогда к тебе идут с бумагами. До десяти – розным счетом ничего. Правила те же, что и в банках.
– Вряд ли судья горел желанием официально фиксировать свои выигрыши.
– Согласен.
– Он говорил что-нибудь о наличных, когда вы переписывали завещания?
– Ни слова, Рэй. Не могу объяснить, не представляю, о чем он думал. Безусловно, он знал, что их найдут.
– По-видимому. Вопрос в том, как теперь с ними поступить.
