К Иртеньеву не зря прочно приклеилось газетное имя «правдоруб» – он ведь действительно режет в глаза правду-матку. Да, в его исполнении она такая: с ухмылкой, с ёрничаньем, с каким-то частушечным хулиганством. «А как стихи это серьезно?» – может спросить суровый критик. «Злобы дня в этих стихах много, но дух поэзии живет, где хочет – в фельетоне так в фельетоне», – отвечает за автора Сергей Гандлевский. А он дело знает.
© Игорь Иртеньев, наследники, 2015
© Валерий Калныньш, дизайн серии, 2015
© «Время», 2015
Игорь Иртеньев слагает стихи так лихо, словно палит по-македонски с двух рук, и, кажется, нет ничего проще, чем говорить в рифму и в такт.
Рассуждая по-житейски,
Но так называемую исповедальную лирику, вроде процитированных выше строф, где за героем стихотворения маячит фигура автора, Иртеньев пишет нечасто. Его искусство по преимуществу под стать актерскому. Поэт талантливо подмечает разные оттенки смешного и перевоплощается в соответствующего персонажа, от лица которого и держит речь. Иногда такой творческий метод выходит автору боком: как-то Иртеньев смеха ради «включил» борзописца-проходимца («Ария возвращенца») – и тотчас сделали стойку болваны с патриотическим приветом.
А вот он снова преобразился – и перед читателем потуги важного скудоумия выдать себя за глубокомыслие (что роднит автора с Козьмой Прутковым):
Когда поэт особенно в ударе, его замечательно несет – точь-в‑точь по известной соленой присказке «слово за́ слово» и т. д.:
Очень удаются Иртеньеву подделки под дворовый фольклор с его чувствительным бредом:
Когда наблюдаешь за работой хорошего мастера, скажем, столяра, помимо всего прочего, впечатляет, что единственная в своем роде вещь сделана при помощи древних как мир и общедоступных инструментов – молотка, стамески, рубанка… Вот и Иртеньев не изобретает велосипеда, используя проверенные приемы комизма, например, – смешение стилей:
Или очень непринужденно приплетает классику:
