— Чего вы ждете от меня?
— Попробуйте установить, следят ли за мной. Если это и в самом деле так, выясните, кто ведет слежку, кто платит.
— Первые два пункта особой сложности не представляют. Третий может оказаться невыполнимым.
— И все же попытайтесь.
Кроуфорд раскрыл тоненькую папку.
— С клиента я беру сто долларов в час, — сообщил он, глядя Рэю в глаза и ожидая реакции. — Плюс накладные расходы. И в случае успеха — вознаграждение: две тысячи.
— Не будете возражать против наличных?
Губы детектива дрогнули в подобии улыбки.
— В нашем бизнесе наличные всегда предпочтительнее. — Кроуфорд принялся заполнять бланк контракта.
— А не могут они прослушивать мои телефоны? — спросил Рэй.
— Проверим. Купите новый сотовый и не регистрируйте его на свое имя. Связь будем поддерживать главным образом по нему.
— Надо же, — пробормотал Рэй, подписывая контракт.
Кроуфорд положил лист бумаги в папку, раскрыл рабочий блокнот.
— В течение недели придется координировать все ваши передвижения. Занимайтесь чем угодно, только ставьте меня в известность, чтобы я имел возможность распределить людей.
«На перекрестках за мной будут скапливаться пробки», — подумал Рэй.
— Я живу спокойной, размеренной жизнью. Бегаю по утрам, иногда хожу на работу, временами летаю. Семьи у меня нет.
— Что-нибудь еще?
— Еще я обедаю и ужинаю. От завтраков воздерживаюсь.
— Какая тоска. — Кроуфорд почти улыбнулся. — Женщины?
— Если бы. Только в перспективе, сейчас на примете никого. Будет у вас кандидатура — познакомьте.
— Что, собственно говоря, ищут парни из Миссисипи?
— Семейство у нас довольно старое, добра хватает: редкие книги, фамильные драгоценности, столовое серебро и прочий хлам. — На сей раз фраза вышла убедительной, детектив кивнул:
— Ну вот, хоть какая-то конкретика. И вы являетесь наследником?
— Совершенно верно.
— Где хранится наследство?
— Здесь, на складе Чейни, Беркшир-роуд.
— Его стоимость?
— Гораздо ниже той, что предполагают мои родственники.
— Назовите примерную цифру.
— Около полумиллиона.
— У вас есть на него официальные права?
— Скажем так — да. Не хочу входить в детали, они отнимут часов восемь и наградят нас обоих головной болью.
— Верю.
Кроуфорд черкнул что-то в блокноте; беседа, похоже, двигалась к завершению.
— Когда у вас появится новый телефон?
— Отправлюсь за ним сейчас же.
— Отлично. Могу я осмотреть ваше жилище?
— В любое время.
Три часа спустя Кроуфорд вместе с каким-то коротышкой, которого он называл Тычком, закончил дотошную инспекцию квартиры. Телефоны Рэя оказались чисты, ни «жучков» в стенах, ни видеокамер в вентиляции тоже не обнаружилось.
— Здесь все в порядке, — уже с порога бросил детектив.
Рэй придерживался другого мнения. Пустить в свою жизнь посторонних, платить за то, чтобы в ней копались, и считать, что «все в порядке»?
За спиной раздался резкий телефонный звонок.
Судя по голосу, Форрест был трезв, слова его звучали внятно и четко:
— Привет, братец.
По укоренившейся за многие годы привычке Рэй внимательно вслушивался в интонацию. Форрест сказал, что чувствует себя превосходно, и это могло означать лишь одно: он действительно воздерживается от спиртного и наркотиков. Интересно, как долго? Уточнять Рэй не стал.
Вместо упоминания об отце, Гарри Рексе или особняке Форрест внезапно выложил:
— Я нашел новую работу. — Голос брата был полон энтузиазма.
— Рассказывай. — Рэй опустился в кресло.
— Ты когда-нибудь слышал о «Беналотофиксе»?
— Нет.
— Я тоже. В народе его называют «Тощий Бен». Знакомо?
— Ответ отрицательный, извини.
— Это патентованные пилюли для похудения, выпускаются в Калифорнии компанией «Лурей продактс». Последние пять лет врачи-диетологи выписывают их как одержимые, потому что средство работает! Оно не совсем подходит для дам, которые горят желанием сбросить фунтов двадцать, но в целом дает превосходные результаты. Ты не уснул?
— Я весь внимание.
— Проблема в том, что через год или два после курса у многих пациенток начинает подтекать сердечный клапан. Тысячи женщин оказались в кардиологических клиниках, суды Калифорнии и Флориды завалены исками против компании. Около полугода назад вмешалась сенатская комиссия по здравоохранению, и в прошлом месяце «Лурей» была вынуждена отозвать свою продукцию с рынка.
— В чем непосредственно заключаются твои обязанности, Форрест?
— Теперь я — консультант.
— И по каким же вопросам?
— Рад, что тебя это интересует. Сегодня, например, я побывал в Дайсберге, Теннесси, беседовал с супружеской парой. Врач, которому платят те же юристы, что и мне, проверил их моторы, написал заключение и… Ну, смелее!
— Ты обрел новых клиентов.
— Именно. Сейчас их у меня уже сорок.
— Сколько в среднем выплачивают по иску?
— Десять тысяч. Исков у нас более восьмисот, это восемь миллионов долларов. Половина уходит юристам, а бедные пациентки остаются ни с чем. Добро пожаловать в эру массового надувательства!
— А ты-то что имеешь?
— Базовый оклад, премию за каждого нового клиента и процент от выигранного иска. В целом по стране их может быть полмиллиона, так что мы уверенно смотрим в будущее.
— Предвкушая пять миллиардов?
