На борт корабля я поднялся самостоятельно, но уже на палубе меня вдруг так здорово шатнуло, что в выделенную мне каюту я попал в горизнтальном положении, на носилках сопровождавших меня в порт санитаров. Хорошо еще, не дали упасть и дополнительно что-нибудь повредить. Хоть и ранения были максимум средней тяжести, но все же рановато я выбрался из госпиталя, рановато К сожалению, других вариантов не было, а осмотревший меня сразу после вселения врач, миловидная женщина чуть за сорок, как я позже узнал, вторая жена капитана (ага, сам обалдел, у мужика в Демидовске семья, жена и трое детей, плюс «походная жена» на борту корабля у которой двое детей, живут у первой, учатся в одной школе!) заявила, что вообще-то я идиот, но пока (тьфу-тьфу) все обошлось. После чего меня накормили за проезд и проживание, кстати, пришлось доплатить еще почти полторы штуки этих самых экю, в основном за провоз техники и врачиха приказала ближайшие пару дней вставать только в гальюн (это такие понты у моряков называть обычные вещи собственными особенными названиями: повар это вообще кок, пол и вовсе палуба, порог таки комингс, сортир не какой-то там, а гальюн!) и к столу. На палубу ни ногой, и вообще лежать и наслаждаться. Я попытался выпросить возможность сходить в кемпер за книгой и шмотками, но и в этом в ближайшие дни мне было отказано только покой, правда, книгу электронную мне притащили все же у кого-то из экипажа позаимствовали. А примерно через пару часов после моего вселения судно мягко дернулось несколько раз и под глухой стук дизеля плавно двинулось вниз по течению. Я наблюдал процесс начала движения через нормальное окно никаких круглых фиговин под ником «иллюминаторы», все как в средненьком отельчике. Достаточно большая койка, хоть и односпалка однозначно, столик под окном, с одной стороны эта самая кровать (можно на ней сидеть за столом), с другой стороны крохотный диванчик — креслице, в сидении которого встроенный рундучок, под поднимаемым сиденьем. Далее напротив кровати нормальный встроенный шкаф для вещей, до самой стенки (кажется, на «моряцком» это называется «переборка», я не в курсе, кто и чего перебирает), в которой расположена входная дверь. А за кроватью, на пятачке между ней и «переборкой» напротив шкафа, втиснута узенькая дверца в не менее узенький совмещенный санузел. Не хоромы, но и не подвесной гамак между дырой в палубе (гальюн в восемнадцатом веке) и клеткой с курами (холодильник тех же времен), да еще и посменный. А когда оказалось, что при движении работает система центрального кондиционирования (вообще-то, вентиляции, но местные туда охладитель впихнули), то я и вообще почувствовал себя счастливым. После сытного ужина тянуло в сон, что я и проделал еще через часик после отчаливания.
Самоходная баржа где-то на Амазонке, кубрик, 26-е число 9-го месяца, раннее утро.
Проснулся рано и понял, что спать больше пока что не смогу слишком уже хорошо выспался за время валяния в госпитале. Наша баржа продолжала неспешно двигаться по здоровенной реке, на палубу тихонько сыпался дождь! Вот что меня подняло дождь! Первый увиденный мной в этом мире! Ура! Слабенький, мелкий, но дождь же! И свежесть, свежесть воздуха, легкий ветерок, брызги от разбивающихся капель Жаль, говорили, самый первый в сезоне я прозевал, валялся без сознания. Вообще уже с неделю, а может и больше такой жуткой жары, какую я чувствовал в Порто-Франко и в первой половине пути к Демидовску, не было. Скорее атмосфера напоминала этакое «бабье лето», еще жарко, но уже не все время, а иногда даже и прохладно, а то и холодком тянет И запахи изменились если раньше все пахло перегретой пылью, везде, иногда даже еда казалась ею же, то теперь запахи стали незнакомыми, пахло речной водой, тиной, цветами, причем тропическими, такой тяжелый, липкий и душный аромат, деревом, в смысле, пиленым деревом, выхлопными газами, какой-то едой Странно, но только сейчас я вдруг заметил все это. Такое тоже мне уже было знакомо это как приезжаешь куда-то, и все тебе кажется, или даже есть, чужое, неприятное и незнакомое, пугающее и раздражающее. И даже подсознательно тело все время находится в напряжении, утром встаешь как не спавший, звуки фильтруются на далекие и неинтересные, и близкие и возможно опасные. А потом, особенно если остаешься на одном месте несколько дней и все в порядке, внезапно как бы «вростаешь» в среду, все становится понятным и знакомым, уже не оглядываешься на каждом повороте, шагаешь куда нужно без привлечения сознательного внимания, вживаешься в окружающее… Быстрее всего такое происходит на отдыхе, на курорте или чужой даче, неважно, но там ты подсознательно уже расслаблен. В командировке такое более сложно, но тоже бывает. Вот и я как-то разом почувствовал себя своим в мире не на барже, а в этом мире. Странно, но именно сейчас, с заростающей дыркой в руке и едва схватившимися ребрами! До самого визита врачихи я лежал, глядя в окно, и улыбался собственным мыслям. Просто так.
