Через пятнадцать — двадцать минут нас держали под прицелом уже человека четыре, это без пулеметчика, а к машине подошел довольно худой мужчина лет сорока. В это время я уже стоял перед машиной, прикрываясь от пулемета телом патрульного не столько рассчитывая уцелеть при его стрельбе, сколько надеясь на нежелание стрелять в своего. На площадке успело скопилось около полутора десятков машин с обеих сторон движение тут сегодня весьма оживленное, а проезд мы практически заблокировали. Причем трое водителей были как минимум русскоговорящими, поскольку внимательно прислушивались к переговорам говорили все громко, а расстояние позволяло слышать разговоры даже из кабин.
— Что здесь происходит?! зло поинтересовался пришедший начальник. Я молчал, давая возможность совершения глупости патрульному. Тот меня не подвел:
— Сэр, мы остановили машину по подозрению в вывозе запрещенных боеприпасов для совершения дорожного разбоя. После требования покинуть машину владелец угрожал мне оружием! Я считаю, это дорожные грабители, сэр! Русские бандиты из Русской Армии, сэр!
Незнакомец повернулся ко мне:
— Что вы можете сказать в свое оправдание?
Подобная трактовка вопроса меня взбесила сходу, поэтому я не столько отвечал, сколько выплевывал слова:
— А кто Вы такой, чтобы требовать с меня каких-либо оправданий?!
— Заместитель начальника безопасности базы «Европа» Мориц Мерклингер, и в мои задачи входит безопасность базы и прилегающих территорий! А кто вы, молодой человек?! Или вам принадлежность к Русской Армии придает ложное чувство собственной неуязвимости? скрипнул он желваками, но ответил, и даже не орал.
Я заметил, что как минимум четверо зрителей снимают происходящее на ручные камеры, и решил отыграть спектакль полностью. Сделав выражение лица надменно-разочарованным, я заговорил:
— Очень приятно, меня зовут Алекс, вам так будет легче выговорить. И вы ошибаетесь как раз к Р усской А рмии я не имею отношения ну, не считая национальности, разумеется. Правда, у меня хватает там знакомых и приятелей, но к данной ситуации это отношения не имеет. Теперь касательно голословных и хамских заявлений вашего подчиненного объясните мне, с каких это пор патрульный проверяет багаж посетителя базы, требует отчета об официально, в арсенале базы, приобретенной амуниции, угрожает оружием и, пользуясь служебным положением и фактически под угрозой убийства, заставляет абсолютно невиновного человека выполнять свои распоряжения?!
Мерклингер несколько озадаченно переспросил у патрульного:
— Что именно вы, Мат, сказали обвиняемому вами, человеку?
Тот несколько стушевался и начал отвечать, подбирая слова и запинаясь:
— Сэр, я попросил объяснить зачем этот житель приобрел (тут Меклингер скривился, начиная понимать весь идиотизм ситуации) боеприпасы для бесшумного оружия, сэр! Нам позвонили из арсенала и сообщили об этом, сэр! А когда я потребовал покинуть машину, он угрожал мне пистолетом, сэр! и чуть тише и как-бы в сторону добавил:
— Если позволите, Матеуш, сэр
Безопасник, не обратив на эту эскападу внимания, повернулся ко мне, но я не дал ему говорить:
— А прочему ваш подчиненный молчит о том, что он открытым текстом обвинил меня в дорожном бандитизме?! Почему он молчит о том, что угрожал мне своим оружием и оружием своих подельников?! Молчит о том, что он ничего не просил (я тоже умею выделять слова интонациями), а просто потребовал от меня выйти из машины, без оружия, и отчитаться ему о моем багаже? Да и вообще с каких это пор орденский патруль требует отчета о покупках, совершенных вполне официально, за честные деньги, в арсенале базы ордена?! Что дальше, заместитель начальника безопасности начнете вещи переселенцев перебирать, заглядывать в сумки, а то и отбирать себе, понравившиеся?! Надо же, меня почему-то останавливают по звонку из вашего арсенала! А может, у вас принято и из иммиграционной службы звонить, предупреждать о зажиточных переселенцах? Интересно, кому звонят из местного отделения банка, например?!
К едва слышному жужжанию камер (точнее, жужжала только одна, остальные были совсем бесшумными) добавились блики от фотовспышек ине хуже менявидел это и Мерклингер. С полминуты он молчал, потом, приняв решение и сказав несколько слов в рацию на плече по-немецки, медленно заговорил:
— Мой подчиненный, действительно, несколько превысил свои должностные обязанности господин Алекс. Тем не менее, хотя боеприпасы были приобретены вами абсолютно законно, я просил бы вас объяснить, для чего вы приобретали боеприпасы для бесшумного оружия. Иначе я вынужден буду задержать вас до выяснения обстоятельств.
Я уже был в состоянии едва контролируемого бешенства, поэтому выплюнул:
