— Знаешь, Маньяк, а ведь не такой ты и маньяк Вот слушаю тебя, и ведь понимаю мог быть именно такой вариант, не начни ты буром переть, но то, что это мне выкладываешь ты Блин, как нашего лейта слушал, так он меня старше лет на десять! А ты пацан пацаном, но башкой работаешь! Главное, быстро
Я устало вздохнул меня начало серьезно потряхивать, руки не дрожали только потому, что обеими я вцепился в руль и не столько вел машину, сколько держался за нее. Макс понимающе поглядывал, но сесть за руль не предлагал похоже, его тоже «вело» не слабо. В итоге, двигались мы «на второй скорости», километров так двадцать пять в час, я даже ногу на педали газа просто расслабил как будет, так и поедем. Наверное, именно поэтому, да еще благодаря тому, что вместо кондиционера «включили» открытые окна, уже после того, как проехали поворот на «Россию» и неспешно переваливались по колдобинам дороги, донесшийся издалека отчаянный крик мы услышали. Крик женский, пронзительный, на одной ноте и полный дикого ужаса. Макс, мгновенно подобравшись, вцепился в автомат и выдохнул:
— Вправо, там вон колея, давай по ней!
Я без лишних вопросов, мимоходом позавидовав мгновенной реакции на опасность, повернул руль и чуть прижал газ. Джип резво пошел по пробитой не так давно трава еще пахла соком, не больше трех часов колее, а Макс выставил в окно ствол и всматривался в густую, повыше метра траву. Уже через минуту трава пошла на убыль, точнее, высота густой она оставалась по-прежнему, колея свернула в широкий распадок между невысокими холмиками, и я прибавил газу, а Макс открыл огонь! В распадке стоял автобус, или кемпер на базе большого микроавтобуса или маленького грузовичка. На его крыше с дробовиком в руках визжала женщина лет под сорок, или тридцать с хорошим «хвостиком», точнее не разглядеть. Рядом скорчился еще кто-то, а недалеко от машины валялось окровавленное нечто, и еще такая же куча была почти рядом с кабиной машины. Автобус стоял к нам передом, водительская дверь распахнута настежь. А вокруг машины наматывали круги аж пять долбаных виверн! Еще две жрали «нечто», скорее всего, кого-то из пассажиров машины.
— Рули вокруг фургона, метров за тридцать-сорок, не останавливайся, эти суки могут и в окно морду воткнуть! крикнул мне М акс, продолжая поливать короткими очередями. Он успел прибить аж двух тварей, прежде чем остальные обратили свое внимание на нас и слаженно бросились в атаку! Максу досталось большинство тварей, снова пять жравшие быстро присоединились к остальным, а я давил на газ и молился про себя, чтобы движок не подвел и чтоб не влететь в ямину если мы остановимся, твари нас сожрут! Потом отпустил руль одной рукой и выставил в окно ствол «коротыша» — одна из тварей проскочила по короткой дистанции, срезав расстояние, и почти добралась до моего окна! Расстояние не превышало десятка метров, когда я открыл огонь по башке скотины, удерживая руль левой рукой. Гильзы весело затарахтели по лобовому стеклу, едкий дым горящего пороха заполнил кабину, вытягиваясь в окна и быстро рассеиваясь, и вновь клубясь при выстрелах. Я бил одиночными, как и выставил переводчик еще на дороге попасть очередью в таком положении, да еще из окна в паре метров от чужих зубов, может только снайпер с нервами из стали и толщиной в дорожный лом. А я просто мимо еду! Блин, неужели попал?! Точно, попал, второй раз, брызги из башки, и явно красные! Сдохни, скотина!
— Стой, они кончились, стой, я тебе говорю!… в чувство меня привел основательный тычок кулака в бок. Кажется, все. Справились.
Я остановил машину метрах в десяти от кемпера и вырубил двигатель. Макс уже достреливал тех тварей, в смерти которых у него были сомнения, собственно, кажется, каждой с расстояния метров в двадцать он вкатил хотя-бы по одной пуле в башку. Я подхватил свой автомат и полез наружу прикрывать его мало ли, а вдруг еще есть зверушки На удивление, чувствовал я себя как бы не лучше, чем еще десять минут назад. Кажется, адреналинчику сегодня получилось хватануть с запасом, желательно чтобы на годы вперед! С крыши фургона доносились крики и плачь вперемежку, причем рыдала не только женщина, но и детские голоса. Наконец мой соратник оставил в покое трупы и полез по узкой лесенке, приваренной к заднему борту фургончика, к пострадавшим. Мне туда лезть не хотелось. Люди потеряли близких, на своих собственных глазах, на что там смотреть, да и помочь мы уже не поможем больше, чем помогли
Макс крикнул с крыши:
— Прими ребенка, они тут сами, кажется, с перепугу и ходить разучились!
