Но знаете что? Я бывал в Голубых горах. Моя нога ступала там, где охотятся динозавры, шуршат в траве змеи и продираются сквозь подлесок крокодилы.
И все его «кря-кря» мне по барабану.
Сингх подал первый мяч, и я отбил его широким ударом.
Я крикнул Хеттинге: «Нет», и он остался у своей калитки.
Хоупвелл уже поймал мяч, мы все равно не успели бы перебежать.
Но Хеттинга покачал головой.
Следующий мяч я отразил далеко от калитки.
А следующий отбил в сторону боулера, и он мог бы улететь далеко. Но Сингх дотянулся до него кончиками пальцев, а Дженкинс его чуть не поймал.
Пока ноль очков.
Хеттинга снова покачал головой. Наверное, подумал: разве получится бетсмен из тупого шестиклассника?
Кто-кто, а Хеттинга совершенно не сиял рождественским светом.
А Сингх все это время типа как ухмылялся и время от времени тихо покрякивал, хоть Кребс и сказал ему: «Ты это брось».
И тут Сингх, все с той же ухмылкой, подал следующий мяч, и вот что я вам должен сказать: похоже, я все-таки начал вырабатывать глазомер, потому что мне показалось, что мяч летит ко мне в замедленном темпе и я точно знаю, какой будет отскок и когда взмахнуть битой.
И я взмахнул битой именно тогда, когда надо.
Мяч улетел в сторону каверов, и я заорал Хеттинге: «Дуй», и он пулей побежал ко мне, а я пулей к нему, и, когда мы добежали до калиток, Хеттинга заорал: «Дуй», и мы побежали обратно, и к калитке я вернулся с двумя очками.
Два очка!
И, может быть, я чуть-чуть переволновался. Потому что при следующей подаче я опять увидел, как мяч летит на меня в замедленном темпе, и я точно знал, какой будет отскок и когда взмахнуть битой.
Но мяч летел выше, чем я ожидал, зацепил верхнюю кромку биты и отрикошетил мне за спину довольно вяло.
– Дуй! – закричал Хеттинга и пулей побежал ко мне.
А я пулей побежал к его калитке, словно за мной гнались хищные динозавры, юркие змеи и рыщущие в подлеске крокодилы.
Я недавно говорил о «замедленном темпе». Так вот, вы не поверите, как это долго – бежать на дистанцию двадцать два ярда. Лет сто, не меньше, даже если Хеттинга, разминувшись с тобой, кричит: «Живей-живей-живей!»
И вы не поверите, каково это – дотянуться битой до поппинг-криза.
А потом обернуться и посмотреть на Сингха, рассчитывая на третью перебежку.
А потом – на Хеттингу: он стоял, сцепив руки на макушке.
А потом на ухмыляющегося Де Ла Пену – тот стоял рядом, держа мяч.
А потом на Кребса: он опустился на колени.
А потом услышать голос Дворецкого:
– Молодой господин Хеттинга выведен из игры. Команда «Индия», у вас остается один, последний овер.
Кребс встал. Положил на землю блокнот. Взял у Хеттинги биту. Легонько хлопнул Хеттингу по руке. Взмахнул битой невысоко – раз, два, три. Дошел до криза.
И посмотрел на меня.
Знаю-знаю. Это всего лишь крикетный матч на школьном футбольном поле в последнюю субботу октября. Нас слишком мало, чтобы укомплектовать две команды. На трибунах почти никто не знает правил. «Минитмены Лонгфелло» уже рвутся захватить поле – им ведь без разницы, кто победит, а кто проиграет. И, может быть, все это ничего не значит.
Но, глядя, как Кребс стоит, держа биту, уставившись на меня, я увидел далеко-далеко за его спиной мальчишку, который набрал сырых веток, долго возился с костром и наконец-то разжег огонь как надо, а потом его костер отфутболили далеко в мокрые заросли. Ох, лучше бы капитан Джексон Джонатан Джонс этого не делал.
Как бы мне хотелось, чтобы он этого не делал, – тогда все было бы…
– Ну, как ты…?
– Не позволяй сшибать перекладины, – сказал я.
Кребс улыбнулся. Захохотал во весь голос. А потом заорал: «Эй, повнимательнее, Картер!», и Сингх отдал мяч Дженкинсу, и Кребс еще пару раз размахнулся на пробу, и Дженкинс приготовился к подаче, и так начался наш последний овер.
Кребс не облажался.
Кребс справляется и сам – ему не надо напоминать: «Будь повнимательнее!»
И как же это было красиво.
На нас смотрели толпы зрителей – кстати, те два старичка в белых свитерах смотрели весь матч стоя. Смотрел мистер Дельбанко. Смотрели «Минитмены Лонгфелло». Смотрели «Сетонские барсуки». Смотрели – и вели съемку – телевизионщики с «Ю-зет-зет-эн». И знаете, даже ветер, даже лютый ветер – не такой, как во время австралийской тропической грозы, но все-таки сильный – даже ветер угомонился, словно тоже хотел посмотреть.
Смотрел мистер Лайонел Кребс, новый директор по спортивной работе в нашем школьном округе.
На Карсона Кребса смотрели все, а он в тот день махал битой так красиво, так красиво, что любой крикетист обзавидуется.
И по нему было видно: он способен на все, что требуется от бетсмена.
Он отбивал мячи дальше Де Ла Пены – тот был кавером.
И выше головы Хоупвелла – тот был мид-оффом.
И выше головы Дженкинса – тот был мид-оном.
