— Вот как? — Норберг мгновенно посерьезнел. Отрывисто спросил: — И что надо Изабелле? Я полагал, что после того как наш отец перестал быть вожаком стаи, она успокоилась и немного умерила свою ненависть.
— О, моя мать больше не злится на тебя, — подтвердил Фелан. — Напротив, она стала относиться к тебе с уважением. Наказание, которое ты определил для нашего отца, полностью удовлетворило ее жажду мести. Вообще-то она хотела поздравить тебя.
— Не рановато ли для поздравлений? — фыркнул Норберг, немного расслабившись. — Как я уже сказал, о свадьбе пока думать рано. Сначала Иларии надлежит получить развод…
— Ты ведь в курсе, что призраки видят новые души сразу после того, как они появляются в нашем мире, — перебил Фелан, подойдя ближе. — Поэтому им ничего не стоит определить беременность в самый момент зачатия.
По мере того как эта фраза медленно доходила до сознания Норберга, его глаза становились все круглее и круглее, пока не стали совершенно совиными.
— Поздравляю, братец! — хохотнул Фелан и дружески хлопнул его по плечу. — Твоя кошечка все-таки получила желаемое. Пусть и не с первого раза.
— Кто? — отрывисто спросил Норберг. — Мальчик или девочка?
Фелан явно хотел помучить брата подольше, поэтому молчал, храня в уголках рта загадочную улыбку. Но Норберг недвусмысленно продемонстрировал ему кулак, и тот смилостивился.
— Девочка, — сказал он. — Хорошенькая такая пантера. Илария будет рада.
Норберг вдруг переменился в лице. Он с чувством выругался и бухнулся в кресло, вцепившись обеими руками себе в волосы.
— Да ладно, ты чего так расстроился? — искренне изумился Фелан. — Неужели хотел сына? Так в следующий раз, я уверен, получится симпатичный волчонок.
— Я не по этому поводу переживаю. — Норберг со свистом втянул в себя воздух через плотно сжатые зубы. Затем посмотрел на брата и виновато признался: — Я думаю, как сообщить Иларии, что нашу дочь будут звать Алекса.
Фелан не удержался и расхохотался во все горло.
— Ну и влип же ты, братец! — с трудом выдавил он из себя в перерывах между взрывами смеха. — Теперь я понимаю, почему моя мать так злорадствовала.
Полный отчаяния стон был ему ответом.
