Го так и не поняла, куда разлетелась обойма. Куда угодно, но только не в Хасима. И если бы не последняя пуля, он бы уже стоял перед ней. Но заключительный выстрел дал Эмире шанс: пуля снесла один из крепежей старой лестницы, и старая конструкция не выдержала, обвалилась, прихватив с собой Банума.
А бросить следом гранату Го не сообразила. Подвели инстинкты. Побежала дальше, на ходу перезаряжая пистолет, и только шагов через пятьдесят поняла, какую совершила глупость.
И одновременно услышала за спиной шаги.
Хасим приближался.
Неотвратимо.
Остановиться и принять бой?
«Я не могу его убить!!»
Перепуганная Эмира перепрыгнула через ограждение и полетела куда-то вниз…
— Что мы здесь делаем? — недовольно поинтересовался Филя. — А вдруг наша девочка в беде? Слышишь, что на Болоте творится?
— Не слышу, — односложно ответил Олово.
Он не носил «балалайку», а потому был лишен возможности просматривать и прослушивать новостные каналы.
— Так послушай!
Таратута попытался включить приемник, но слуга перехватил его руку:
— Не на-адо.
— Девчонка наверняка в беде!
— Нет.
— Почему ты так думаешь?
— Я зна-аю.
— Asinus Buridani,[9] — чуть слышно пробормотал Филя и вернулся к своему вопросу: — Что мы здесь делаем?
Убедившись, что байкеры не собираются винить Пэт в гибели вожака, Олово посмотрел на часы и приказал Таратуте спешно ехать на Поварскую. Зачем — не объяснил. Впрочем, Филя давно привык к лаконичности маленького слуги. Думая, что дело действительно срочное, он гнал как сумасшедший, домчался до улицы минут за десять… и вот уже с полчаса они с Олово сидели в мобиле, разглядывая пустынную Поварскую.
— Что мы здесь делаем?
— Ма-амаша Да-аша ска-азала, что надо за-авернуть сюда.
— Просто завернуть?
— Да.
— Зачем?
Олово помолчал, после чего повторил:
— На-адо.
— И долго мы будем сюда заворачивать?
Ответить Олово не успел. Послышался короткий вскрик, и на стоящий позади мобиль упал человек.
Учитывая обстоятельства, приземление имело смысл считать успешным. Эмира не видела, куда летит, да и плевать ей было на такие мелочи, она просто прыгнула. И крыша мобиля оказалась весьма подходящим вариантом. Грохот, возмущенный вой сигнализации, еще один прыжок вперед, теперь на землю, пара шагов, чтобы погасить скорость…
И снова бег. Безумный бег. Укрыться в темных переулках. Раствориться в них. Спрятаться. Эмира знала одно: это ее последняя надежда. Если не получится, если проклятый Хасим ее догонит, она взорвет гранату.
Точка.
Эмира побежала. Но шагов через тридцать навыки военного сумели пробиться сквозь паническую пустоту в ее голове.
«За мной никто не бежит!»
Странно? Еще как.
И Го рискнула. Свернула за угол, остановилась и осторожно высунулась, стараясь разглядеть, что происходит позади…
Банум спрыгнул со второго уровня столь элегантно, словно не с пятиметровой высоты летел, а со стула сошел. Расставил ноги на ширину плеч, оперся на трость и на мгновение замер, стоя посреди улицы. Затем поднял голову, увидел спину девушки, усмехнулся и сделал шаг следом.
И остановился.
Дорогу ему преградила невысокая фигура.
Кто это мог быть? Канторщик? Без? Эмира не знала. Но была уверена, что он сейчас умрет.
И ошиблась.
Мгновение Банум и невысокий смельчак неподвижно стояли друг напротив друга. А затем произошло то, во что девушка еще долго отказывалась поверить.
Урзак прыгнул. Но не вперед — назад. Спиной. Отскочил метров на пять или шесть. Или переместился? Или ей показалось? Эмира могла бы решить, что ошиблась, что ей почудилось, возможно… если бы не смельчак. Он тоже отпрыгнул. И тоже спиной. И тоже не меньше, чем на пять метров. Только что невысокая фигура находилась под фонарем, и вот она едва ли не рядом. Ибо ни тот, ни другой не остановились: увидели друг друга, прыгнули и побежали в разные стороны.
«Побежали! Невысокий одним своим появлением заставил Банума бежать!!»
Додумать Го не успела. Незнакомец оказался рядом — «как он узнал, что я здесь?!» — схватил девушку за плечо и втолкнул в подъехавший мобиль. Ошарашенная Эмира не сопротивлялась.
— Ты почему его не убил?
Олово не ответил.
Таратута бросил на слугу быстрый взгляд и вздрогнул.
И без того субтильный Олово сжался в комочек. В маленький, трясущийся комочек. В дрожащих руках стиснуты боевые ножи, стиснуты так, что побелели костяшки пальцев, — совсем непрофессиональная хватка. Взгляд пустой, словно у человека, пережившего чудовищное потрясение. А еще…
Еще Таратута мог бы поклясться, что у Олово стучат зубы.
