Петр Сапожников сидел в одиночестве за столиком трактира и мысленно перебирал детали своего непростого пути в Первую столицу. Меньше полугода назад он, после того, как отец отвез его в больницу, вернулся домой «другим человеком». То есть оставаясь тем же самым рабочим Мотовилихинского завода Петром Сапожниковым, но одновременно он стал и бойцом-штурмовиком Александром с позывным «Тор». Когда он осознал случившееся, то воспринял это довольно спокойно, вот только «воспоминания о будущем» его изрядно напугали. Но никакого «раздвоения личности» он не испытывал — просто в голове как-то быстро добавилось и знаний, и опыта. Порой весьма специфического опыта, однако этот опыт помог ему очень быстро превратиться из малограмотного работяги в довольно преуспевающего торговца и переехать, наконец, в Москву. Именно в Москву, которую там, на далекой станции, все оставшиеся в живых пятеро людей единодушно избрали в качестве основного места встречи. Он еще раз вспомнил спор о том, куда им лучше всего «переместиться», спор, в котором победила именно его точка зрения. Когда до них дошло, что система сбора информации эту информацию в принципе может передавать в любом направлении, они почти полгода выбирали оптимальную дату «изменения истории», и после долгих споров решили, что лучше всего (и проще всего) это можно будет проделать после мировой войны. Первой Мировой, после любой другой небольшая группа людей или даже один человек будет уже не в состоянии повернуть историю в ином направлении. А вот в самом конце десятых годов это выглядело вполне возможным. А Библиотекарь — меланхоличная женщина по имени Ха-Юн — заметила, что «лучше переносить матрицы сознаний пораньше, чтобы было время на адаптацию». А еще она предупредила, что «разброс по времени» даже при одновременной отправке матриц может составить от пары недель до пары лет, так что единодушно было решено, что «лучше пару лет подождать чем на пару месяцев опоздать». А еще определенное время требовалось для того, чтобы всем собраться вместе: разброс по расстоянию Ха-Юн оценивала в районе полутора тысяч километров. Плюс-минус еще неизвестно сколько…
И вот когда со временем все было решено, и начались споры относительно места. Горячие споры, сам Александр с трудом удерживал остальных жителей станции от жестоких драк. И когда страсти накалились уже до предела, всех очень быстро успокоил Инженер Линн:
— Так, погодите, мы, мне кажется, вообще не о том спорим. На Земле в ту эпоху было три государства, обладающих достаточными размерами, чтобы при отклонении от цели на полторы тысячи километров мы все же оказались внутри одного государства, и при этом обладающими очень нужными нам для выполнения намеченных задач ресурсами: это США, Китай и Россия. В США и России слишком мало людей, в Китае технологическая база не может обеспечить хоть какую-то самостоятельность…
— Еще Индия и Бразилия, — тут же поспешила уточнить Ха-Юн.
— Индия в это время — всего лишь колония Британии, а тамошняя кастовая система вообще не позволяет людей массово научить чему-то нужному. А Бразилия — покрытая джунглями практически безлюдная территория, там даже пробовать что-либо сделать смысла нет.
— Тогда я за США, — тут же предложил Линн, — там самые развитые технологии.
— И расизм, — отмел его довод Александр, — а вероятность попадания в негра…
— Понятно, то есть выбираем из Китая и России.
— Из Китая не выбираем, — снова отверг поступившее предложение Александр, — у нас ни один не знает китайского языка.
— Язык можно за сутки выучить, — флегматично отозвалась Медик, исключительно циничная женщина по имени Консуэла.
— А менталитет? Я понимаю, что мы что-то от носителя получим, но вот получится ли нам свой менталитет совместить с китайским?
— То есть, ты хочешь сказать, что у нас и выбора нет?
— Выбор есть всегда, но я предпочитаю выбирать лучшее. Ну что, будут иные предложения?
— Если выбирать Россию конца десятых годов двадцатого века, то целиться нужно в Москву, — как не требующий пояснений факт сообщил Навигатор, имеющий даже имя «под профессию»: его звали Нави. — В Сибири какой-нибудь нам просто вместе собраться будет крайне сложно, да и влиять на людей стоит начинать там, где эти люди все же имеются.
После этого все обсуждения и споры закончились, люди все силы тратили на изучении того, что им может в будущем прошлом пригодиться (точнее того, без чего шансы на выполнения поставленной ими перед собой задачи оказывались нулевыми) — и все это время они потратили не зря.