Если солдатик и после трех месяцев на стройках грамотой не овладевал, то весь оставшийся срок службы он должен был провести все так же копая и таская — однако подобная стимуляция почему-то сильно помогала людям возбудить острый интерес к наукам, так что к зиме двадцать первого года численность «хозяйственных подразделений» начала быстро сокращаться: любой солдат имел право раз в месяц в течение срока «вторичной подготовки» сдать экзамен на грамотность, и солдаты этим правом активно пользовались. Однако такой подход к решению проблемы народной неграмотности Андрей счел не особо эффективным, а так как Наталия в своей заботе о подрастающем поколении определенную «подготовительную работу» уже провела, то он выпустил указ об обязательном всеобщем четырехлетнем образовании. Простой такой указ, но Катя не могла понять, почему в крестьянской среде он был воспринят буквально в штыки.
То есть почему указ был воспринят негативно на Кавказе и в Средней Азии, всем было понятно: с одной стороны рушилась «монополия на знание» местной «элиты», а с другой — очень быстро сокращался авторитет образования уже религиозного. А больше всего «южанам» не нравилось то, что и девочки тоже должны были учиться. Но вот почему простые русские мужики указ приняли в штыки, было совершенно непонятно.
— Ну, какие будут предложения по поводу того, как нам вылезать из этой задницы с образованием? — спросил Андрей, когда попаданцы собрались за обеденным столом в доме Петра Сподникова. Собрались для празднования для рождения Александра, который единственный там, на станции, этот день как-то особо отмечал.
— Я, наверное, глупость скажу, — накладывая себе полную тарелку жареной картошки ответила Еля, — но удержаться точно не смогу. Я думаю, что на решение этой проблемы нам нужно просто направить товарища Сталина.
— С чего бы тебе в голову такая идея пришла? — решила уточнить Катя. — Он, конечно, некоторые проблемы с голодранцами решил, но уж больно своеобразно. А если он так же своеобразно и со школами для народа поступит…
— Он поступил не своеобразно, как ты говоришь, а очень разумно в сложившейся ситуации. Просто мы сами до такого не додумались, а он сообразил. Но главное — он вытащил из деревень больше полумиллиона подростков, которых распихал по интернатам, и через пару лет эти подростки станут вполне грамотными рабочими на заводах и фабриках. Причем — на что стоит особое внимание обратить — все эти подростки совершенно добровольно учиться пошли: его агитаторы на собственном примере показали селянам, что они в результате получат. Я уже не говорю о том, что он за лето смог таких агитаторов подготовить почти двадцать тысяч человек.
— Другие идеи у кого-то есть?
— Других идей нет, — недовольным голосом ответила Лена, — но я, пожалуй, Елю поддержу. Потому что если у этого Иосифа что-то пойдет не так, то я знаю, как его перевоспитать.
— Ну ты-то конечно у нас главный перевоспитатель! — рассмеялся Евдоким. — Сколько ты в Европе всяких социалистов перевоспитать успела? Я где-то после третьей сотни подсчет закончил.
— А я вообще их не считала. Мне достаточно того, что больше они нам гадить уже не смогут.
— Думаешь, что другие не подтянутся? Ведь только среди наших погоревших промышленников сотни, если не тысячи, готовы нас вообще живьем сожрать.
— Это вряд ли, Дмитрий Николаевич этих сжирателей очень качественно нейтрализует.
— Он их в России нейтрализует.
— Угадай с трех раз: сколько он мне помощников в дальнем зарубежье предоставил? И там уже многие сообразили, что если гадить внутри России, то отделаешься каторгой, а то и просто принудительными работами на относительно непродолжительный срок, а если гадить из-за границы, то шансов на долгую жизнь практически не остается. Причем это не только эмигранты наши поняли, зарубежцы практически полностью прекратили финансирование всех этих как бы русских как бы социалистов.
— И как там наши социалисты поживают?
— Ты не поверишь: некоторые даже работать пошли! Но так как работать они не умеют, то… в общем, плевать на них. Пока плевать: евреи из БУНДа и еврейская часть эсэров — ну, те, кто выжил — свалили в США и там под крылышком банкиров очередную пакость России готовят. Но денег им банкиры все же мало дают, так что делается все у них очень неспешно… а у Дмитрия Николаевича уже готова команда, которая вскорости с ними поступит так, как они заслуживают. Кстати, Федь, ребятам нужно будет оружие правильное изготовить.
— Ты их хочешь «Кобрами» снабдить?
— Ну я же не дура, «Кобры» американцам точно дарить не хочу. Но вот «Браунинги» безотказные и без номеров было бы сделать неплохо.
— Сделаю, когда нужно?
— Не раньше следующего лета: я же говорю, там все очень неспешно делается.
— Эй, мы здесь собрались чтобы работу по социалистам обсуждать или…
— Или. Кто за то, чтобы поручить Сталину решить все вопросы со школами и начать, наконец, отмечать наш славный день рождения Александра? Я, между прочим, из Испании привезла замечательный портвейн…
— Настоящий портвейн только в Португалии делается!