Причем основной упор в работе МПС делался на дороги как раз шоссейные: для железных дорог пока просто рельсов не хватало. Да, стали в России стали выплавлять гораздо больше, но для строительства новых городов, где большую часть домов ставили с центральным отоплением, требовалось очень много стальных труб, опять же арматуры для бетона нужно было очень много — и на рельсы просто металла не хватало. Настолько не хватало, что часть рельсов пришлось вообще за границей закупать — но избытка валюты в России тоже не было, так что такие закупки были не особенно и большими — а вот щебенку для шоссе можно было легко и просто самостоятельно изготовить, особенно при явном избытке рабочей силы. А так как большая часть этой «избыточной силы» все еще оплачивалась зерном…
Иван теперь в основном сосредоточился именно на дорогах. То есть в том числе и на дорогах (за исключением дорог железных, в строительстве которых он практически не разбирался), но вообще-то он «путями сообщения» любыми занимался. В том числе и воздушными путями: сразу в двух десятках городов под его руководством началось строительство аэродромов. А завод по серийному производству пассажирских самолетов уже прекрасно работал в Воронеже. То есть в самом Воронеже работал только сборочный завод, на котором самолеты собирались из частей, поставляемых с других заводов — а эти заводы были выстроены и запущены в других городах. Завод, на котором изготавливались авиамоторы, был выстроен в Ельце, в Задонске заработал завод, на котором делались разные авиаприборы… пять авиаприборов, включая почему-то устанавливаемые в кабине часы. Очень непростые убирающиеся шасси для самолетов делались в Усмани, а пропеллеры и редукторы к ним производились в Лисках. И даже кресла для пассажиров делались на совершенно новом заводе, выстроенном практически «в чистом поле» в тридцати километрах ниже по реке. Когда этот, последний, завод только начал строиться, Иван с некоторым недоумением поинтересовался у Андрея «какого хрена», но тогда на вопрос этот ответила Юмсун:
— Новый город, хотя бы и небольшой, в тех краях нам все равно нужен. Там же между Воронежем и Лисками приличных городов вообще нет, мужику, чтобы добраться до любого города и какой-то вопрос с госчиновниками решить, два дня требуется — так что мы будем строить просто новый районный центр. А раз город всяко строиться будет, то неплохо в нем и пролетариату занятие подыскать. Не для того, чтобы рабочие там корячились, а чтобы детей и подростков заинтересовать в обучении рабочим профессиям. Завод авиасидушек — это только начало, по мере роста городка мы туда еще какие-нибудь производства воткнем. Но с чего-то ведь надо начинать?
— Да уж, начинать — так с гиганта индустрии!
— Между прочим, авиакресла, по словам Линна — устройство очень непростое, там рабочие должны быть очень профессиональными. Вдобавок, ты же не думаешь, что мы ограничимся только сотней самолетов Архангельского на всю страну? А если такие же кресла, только не алюминиевые, а из стали, еще и в пригородные поезда ставить…
— Все, понял, вопросов больше нет. То есть есть один: а какие еще самолеты ожидаются? И где их мы делать будем?
— Сам Александр Александрович уже новый самолет проектирует, еще у Поликарпова какие-то вроде интересные предложения появились, молодые инженеры — ученики Жуковского — тоже что-то изобретают. А новые авиазаводы… они уже строятся. Для Поликарпова — в Симбирске, если я не путаю, под следующий самолет Архангельского принято решение в Костроме завод поставить.
— Это не самолеты, а убожества какие-то!
— Ну придумай сам самолет, ты же навигатор?
— Я именно навигатор, а не конструктор!
— Вот именно, Андрей тоже было хотел суперсамолет выстроить, но быстро выяснил, что сам он в состоянии разве что крыло относительно прилично рассчитать. Так что пусть работают те, кто работать умеет, а наша задача, сколь ни грустно это осознавать — это примерно указывать им, в какую сторону копать нужно. И куда копать точно не нужно. Ну а так как довольно многие из наших нынешних современников этого не понимают, то и приходится их с тропы неверной спихивать.
— Это ты про Сикорского говоришь?
— Сикорский — жулик, а не авиаконструктор. Я говорю о Григоровиче и о Гаккеле.
— Про Гаккеля не слышал, а Григорович, если я правильно помню, летающую лодку выстроить старается.
Да, старается, но я его отправила на «Дукс» к Поликарпову чтобы он понял, как самолеты правильно конструировать надо. Поликарпов уже осознал пагубность идеи строить самолеты из палок и тряпок, и если Григорович это поймет, то работу продолжит, а нет — так нет, нам инженеры много где нужны. Тот же Гаккель, когда я ему объяснила, что он делал не так, занялся настоящей работой и уже подготовил для демонстрации Эдуарду Брониславовичу новенький локомотив с мотором Тринклера. То есть тепловоз изобрел — а хороший тепловоз нам куда как нужнее, чем плохой самолет.
— Это ты верно говоришь… но хорошие-то самолеты нам нужны!