– Нет, – запротестовала я, пытаясь от него отстраниться. – Я не хочу спать. – Мне было страшно засыпать, и я не хотела видеть сны. Успею ли я в них вырваться из своей горевшей машины?
Кейд некоторое время молча смотрел на меня, и мне казалось, что он видел все мои самые потаённые мысли.
– Хорошо, – наконец уступил он и повёл меня за собой в гостиную, стены и мебель которой являли собой сочетание цвета беж, слоновой кости и кофе. Пол из красивого тёмного дерева оказался прохладным под моими босыми ногами. Весь интерьер был в меру сдержанным, классическим и комфортным. Оглядевшись по сторонам, я погрузилась на мягкий диван, направленный в сторону висевшей на стене большой плазмы. Подобрав под себя ноги, я села в индийском стиле, быстро натянув рубашку поверх обнажившихся бёдер.
– А где твоя ёлка? – спросила я, когда Кейд сел на диван рядом со мной.
Он просто посмотрел на меня.
– Что? – удивилась я. – У всех должна быть рождественская ёлка, хотя бы маленькая.
– Я запомню это, – сухо заметил он, притягивая моё несопротивляющееся тело к себе и укладывая нас на подушки так, чтобы моя спина оказалась прижатой к его груди.
В этот момент я увидела пульт на ближайшей оттоманке и, подцепив его, начала клацать по каналам до тех пор, пока не обнаружила на одном из них «Рождество Чарли Брауна». Мы не разговаривали и некоторое время просто смотрели мультик о рождественских приключениях мальчика, искавшего ёлку, для того чтобы украсить её на праздник. Когда пошли заключительные титры, я вздохнула:
– Спасибо тебе.
Кейд опустил на меня взгляд.
– За что?
– За то, что спас. Снова.
Угол его рта дрогнул.
– Я уже говорил тебе, что с тобой до черта проблем, верно?
Я улыбнулась. Слова, которые он когда-то сказал с отвращением, теперь воспринимались дразнящим проявлением привязанности.
– Думаю, ты действительно об этом упоминал.
Глубокий синий цвет его глаз захватывал меня, и я с трудом смогла оторвать от него свой взгляд.
– Ты в детстве смотрел этот мультик? – спросила я, кивнув в сторону телевизора в попытке сменить тему.
Выражение его лица стало отстранённым.
– Возможно. Я не слишком помню.
Я нахмурилась.
– Не помнишь?
– Ребёнком я в большинстве своём пытался просто выжить, – ровно произнёс он. – Рождественские выпуски мультиков не играли в этом большой роли.
С болью в груди я вспомнила шрамы от ожогов на его спине и начала ворочаться до тех пор, пока не смогла повернуться к нему лицом. Кейд опёрся головой о ладонь, глядя на меня сверху вниз.
– Расскажешь мне? – мягко попросила я. Моя рука потянулась, чтобы убрать упавшую прядь волос с его глаз.
Его брови нахмурились, и я терпеливо ждала, согретая теплотой его прижатого ко мне тела, при этом его рука ненавязчиво лежала на моей талии.
– Не все семьи были плохими, – наконец произнёс он, и эти слова ему явно дались нелегко. – Но несколько из них оказались олицетворением кошмара. Те, из которых я, в конечном итоге, сбегал. Правда, из одной… я сбежать так и не смог.
– Почему нет? – мой вопрос оказался почти шёпотом, настолько я была поглощена его задумчиво-отрешённым выражением лица.
– Вместе со мной там была девочка, младше меня на несколько лет. Она не знала ещё… не понимала, что он положил на неё глаз.
Я едва дышала, и взгляд Кейда встретились с моим, как будто он просил прощения за то, что рассказывал о подобном.
– Я подумал, что смогу отвлечь его, если буду просто злить. Что-то вроде провокации. Он был мерзким сукиным сыном. Любил жечь сигареты, бить ремнём и кулаками… если, конечно, не был слишком пьян, чтобы найти что-нибудь другое. Пару раз в ход шли разбитые бутылки и нож.
К моим глазам начали подступать слёзы, но я не могла отвести взгляда от его лица, подёрнутого болью.
– В конечном итоге, девочку снова забрали в детдом. Вскоре после этого меня нашёл Блейн.
– И что случилось с той девочкой дальше? – спросила я, вглядываясь в его лицо.
Губы Кейда дрогнули.
– Ты с ней встречалась. Это Бренна.
Я была настолько удивлена, что всё что могла – это просто на него смотреть. Бренна была той самой красивой брюнеткой, которая помогла нам в Чикаго. Ещё тогда я поняла, что она любила Кейда, хотя и не знала их истории и того, как много он с самого детства для неё значил.
Слеза сама собой покатилась по моей щеке, и Кейд нахмурился, вытерев её пальцем.
– Я тебе рассказал об этом не для того, чтобы ты меня жалела.
Я покачала головой.
– Я не жалею тебя, я… – мне было сложно выразить свои эмоции в словах, – испытываю злость и беспомощность. Злюсь, потому что тебе пришлось это пережить, и ненавижу тех людей, которые стали этому причиной.
Кейд долгое время смотрел на меня, но я не могла понять, о чём он думал. Я сомневалась, что он многим рассказывал эту историю, возможно, не рассказывал никому, и мне хотелось, чтобы он не пожалел о том, что доверился мне.
– Ты знаешь, я солгал, – наконец произнёс он.
Моё тело застыло в ожидании того, что он скажет дальше.
– Я смотрел.
