Вздыхаю, проводя пальцами по волосам. Если Томас смог уйти отсюда, то и я смогу. Глубоко вдохнув, я одеваюсь, чтобы выйти из дома. Записи разжигают во мне еще большее любопытство, чем раньше и я просто…
Мне нужно наладить с ним отношения, чтобы я смогла выбраться отсюда.
Я вонзаю лопату в снег, с трудом переводя дыхание и оценивая свой прогресс. Как только я расчищу дорогу, смогу вытащить трактор и серьезно взяться за дело. Мой взгляд скользит по заднему двору и уходит дальше к холму. Я не вижу креста, но знаю, что он там. Через три дня наступит годовщина, одиннадцать лет.
— Эй, — раздается голос, и я вздрагиваю, резко поворачивая голову. Передо мной, в десяти футах по расчищенной тропе, стоит Эмерсин.
— Тебе помощь нужна?
Я уставился на нее, пытаясь осознать, что она говорит со мной по собственной воле.
— Может, воды принести или еще что-нибудь?
Я медленно качаю головой.
— Нет, всё нормально, спасибо.
Она отводит взгляд, ее глаза опускаются к ботинкам, затем снова поднимаются ко мне.
— Прости, что была такой стервой вчера вечером.
— Что? — я поднимаю брови от удивления.
Она делает шаг вперед, ее лицо полно эмоций, которые я не совсем понимаю.
— Прости, Тёрнер. Я не… Думаю, теперь я понимаю, что… — ее голос срывается, и я догадываюсь, что именно она пытается сказать.
— Что со мной что-то не так, — заканчиваю за нее я. — Ты, должно быть, снова поднималась наверх, — раздражение и гнев переполняют меня, но смущение куда сильнее.
— Всё нормально, — она делает еще шаг ко мне, а я отступаю назад, на полшага, словно ожидая, что она достанет чертов пистолет и направит его на меня или что-то в этом роде. Она владеет силой, которая может полностью разрушить меня.
И теперь я — тот, кто боится.
— Тёрнер… — она продолжает приближаться, останавливаясь прямо передо мной. — Почему ты не убил меня тогда, когда выстрелил в Адама? Или, когда мы были в той комнате? Я знаю про твои… провалы в памяти.
— Не знаю насчет комнаты Томаса. Но когда убивал Адама, я был в сознании и не убил тебя, потому что хочу слишком сильно, — правда срывается с губ без фильтра, и я понимаю, что эта женщина станет моей погибелью. Она слишком увлечена тем, что видит, сейчас она совершает смелый шаг и решительно кладет руку мне на грудь…
И ее губы — на моих губах.
Я погружаюсь в этот опьяняющий поцелуй, вплетая пальцы в ее волосы и срывая капюшон с головы. Мой язык скользит по ее, ощущая вкус мяты. Она пришла сюда, желая, чтобы это произошло… и это безумно заводит. На мгновение я позволяю себе поверить, что она хочет меня так же отчаянно, как и я ее.
Я поднимаю ее на руки, обвиваю ее ноги вокруг себя, пока распахиваю двери сарая и захлопываю их ногой. Направляюсь прямо к верстаку: одним движением сметаю с него всё, усаживаю ее и стягиваю с нее джинсы. Эта женщина станет моей, даже если будет только в моей голове.
— Здесь холодно, — Эмерсин тяжело дышит, пока я снимаю с нее джинсы и ботинки. — Мы можем пойти внутрь…
— Нет, — рычу я. — На этот раз я не дам тебе шанса передумать.
Она вздрагивает рядом со мной, теперь обнаженная ниже пояса. Обогреватель работает, но холод всё равно пронзает нас. Я снова целую ее, расстегивая свои штаны, чувствуя нерешительность в ответном поцелуе. Мой разум оживает.
Стиснув зубы от этой навязчивой мысли, я понимаю, что, скорее всего, так и есть, но мне плевать. Я отчаянно хочу снова ощутить то, что почувствовал, когда мы танцевали на кухне. Я отрываюсь от ее губ в тот момент, когда тяну ее на себя, насаживая прямо на свой член. Взрыв гребанного удовольствия вырывается из меня протяжным стоном, — многолетнее воздержание испаряется, когда ее влажные и горячие стенки сжимают мой член.
— Ебать, — стону я, погружаясь в нее до конца. Она резко втягивает воздух, пальцами проводит по затылку и впивается ногтями мне в кожу. Я целую ее шею, когда ее голова запрокидывается назад, и из горла вырывается сладкий стон.
Она начинает двигаться, скользя по всей длине. Я кусаю ее шею, и она вскрикивает, ее киска сжимается вокруг меня. Хватаю ее за задницу, начиная толкаться в нее в бешеном ритме, в погоне за кайфом, которого я не ощущал слишком долго — или, возможно, никогда не чувствовал раньше.
— Тёрнер, — она стонет мое имя, двигаясь в одном темпе вместе со мной, ее бедра раскачиваются, и каждый раз она прижимается ко мне теснее.
Я погружаюсь в нее настолько глубоко, насколько это возможно, и этого всё еще недостаточно.
— Ты — мой рай, — шепчу я, чувствуя приближение оргазма. Слишком давно я не занимался сексом. Я кончаю в нее с мощным стоном, наслаждаясь ощущением, которого мне так не хватало.
Я выхожу из нее и опускаюсь на колени.
— Что ты делаешь? — ее глаза расширяются, когда мои губы касаются внутренней стороны бедра. — Тебе не нужно… — мой язык, скользящий по ее влажной коже, обрывает ее слова на полуслове, и она стонет.