Наутро Тилия с удовольствием оседлала коня, а Дир решил делить своего с Куртом. Путешественники не разговаривали. Старались изъясняться одними жестами, которым научил их сержант. Боялись накликать новую беду. Следующую неделю они скакали по Великим Прериям, боясь зажигать костёр. Дым, как и огонь здесь виден за сотни километров вокруг. А им было чего боятся.
— Таны! — произнёс наконец Дир, указывая пальцем на холм.
Две разукрашенные женщины восседали на огромных гиенах. Они походили на статуи. В течении нескольких часов, отряду довелось встретить, еще несколько групп воительниц.
— Почему они не нападают? — спросила Тилия.
— Ждут, когда мы подъедем к их дому ближе. Не хотят тащить нас. — подытожил Курт.
Действительно, ближе к вечеру таны стали встречаться чаще. Они взяли их в кольцо, не давая сбежать. Когда солнце стало кровавым, послышался крик:
— Мэтво!
После этого слова, началась дикая погоня. Охотницы решили поиграть. Они визжали и хохотали, подобно своим ездовым зверям, сливаясь в одно целое. Боевой клич разнесся по округе. Никто не атаковал, их просто загоняли в ловушку. Женщины обнажили томагавки. Преследователи неслись впритык со своими жертвами. Дразнились и смеялись. Даже Дир почувствовал, как кровь стынет в его жилах. Одна из гиен вцепилась в глотку его коня, и он вместе с Куртом повалился наземь. Конь беспомощно упал на спину. Встать не успел, его окружили хохочущие хищники. Гиены уже начинали лакомиться мясом. Разукрашенная молодая девица быстро спрыгнула на траву, и прислонила лезвие топора к горлу Дира.
— Билэгээна! — она увидела, что Дир хватается за рукоять меча, и тут же наступила ему на ладонь. — Охитэка?
Она засмеялась во всё горло, увидев его боль. Наклонилась к нему и добавила:
— Аскук!
Тилия так и осталась сидеть в седле. Её никто не трогал. Однако, когда она спрыгнула с коня и хотела заступиться за пиптских воинов — ей преградили путь. Предводительница дала знак пропустить её.
— Её зовут — Сиху — сказала молодая девушка, указывая на себя. Затем она протянула ладонь к марволитянке.
— Тилия — старалась учтиво отвечать она.
— Белая сестра красива, как луна. Скажи — почему ты ступаешь по земле Тива Кан?
Тилия не поняла слов Сиху. Дир решил помочь ей в этом:
— Тива Кан — с их языка «Танец Крови». Пипты называют их — Таны, то есть: «Танцующие в крови».
Сиху не понравилось, что сержант влез в диалог, и наступила ему на горло. Он ухватился за её мокасин. Дир стал задыхаться от натиска «нежной» женской ножки.
— Пусть Сиху пощадит моего защитника. — взмолилась марволетянка.
— Ты слишком добра к мужчинам. Пусть будет так, как ты сказала. Сиху видит, что у белой сестры доброе сердце. Одень мокасины, и ты будешь гостьей в моём шатре.
Тилии вежливо принесли обувь, которую носят только таны. Марволетянка вежливо одела их.
— Мужчины вашего племени неучтивы с женщинами. Пусть белая сестра не переживает. Прежде, чем луна вновь станет полной, Сиху научит твоих спутников подчиняться женщинам.
Золотой диск озарил своим сиянием небольшую долину напротив Оика. После похмелья победители приходили в себя. Безоблачное небо предвещало всё ещё летнюю жару, несмотря на осень. Деревья примеряли жёлтые наряды. В ранний час жаворонки и другие птицы уже пели свои гимны. Это очень не нравилось воинам. Возмездие всегда приходит к тем, кто не знает меры в алкоголе.
На стене стоял молодой южанин. На нём красовалась форма разведчика — это был Мелкицедек. Он рассматривал поляну, лагерь и лес. Десятник не был приучен выставлять на показ свои чувства по любому поводу. Трудно разглядеть внутреннюю борьбу в его душе. Изредка проходящие мимо воины радостно приветствовали командира героев. К нему подошёл его подчинённый. Лицо Ашера выражало задумчивость, а глаза бегали по сторонам.
— Командир! Военачальник Титглатпаласар ждёт тебя в тронном зале.
— Спасибо Ашер.
— Ещё одно. Ты не видел Кефу?
Мелк на мгновение потупил взгляд. Ашер пристально смотрел ему в лицо и ждал ответа. Тянуть долго нельзя. Делая вид, что роется в памяти, он почесал подбородок:
— Кажется я видел его ночью пьяным, может сейчас где-нибудь отсыпается?
Ашер не сводил взгляда с командира, потом он кивнул и поправив пояс сказал:
— Возможно этот пьянчуга действительно лежит, где-нибудь мордой в лошадином дерьме и похрапывает.
— Да. — ответил десятник с жалкой попыткой посмеяться с колкой шутки Ашера.
— Во всяком случае если ты увидишь моего брата — скажи, что я его искал.
— Твоего брата? — удивлённо переспросил Мелкицедек.
— Да. — Ашер вновь бросил косой взгляд на командира. — Кефа мой младший брат по матери. Тебе следует лучше узнать своих подчинённых.
С этими словами он развернулся. Той же расслабленной походкой уличного повесы, поплёлся вдоль стены. Мелк остался наедине со своими мыслями:
— "Ашер брат Кефы!?", почему никто об этом и словом не обмолвился? Тогда понятно, почему этот зверь слушался Ашера с полуслова. Я то думал, что они друзья и не более. Если вдруг Ашер узнает, что я допустил смерть Кефы, он непременно постарается меня убить.
