Повесть в новеллах волгоградского писателя Владимира Богомолова рассказывает о легендарном герое гражданской войны сербском интернационалисте Дундиче. По сути к ней примыкает цикл «Рассказы о мужестве», посвященный работе чекистов, подпольщиков, армейских разведчиков периода обороны Царицына.
Весной 1957 года я приехал в станицу Иловлинскую на встречу с первоконниками. В тот год Дон в весеннем напоре вырвался на пойменные луга, перекинулся через яры и балки к левадам, а кое-где прямо к домам. И невольно его неуемное буйство сравнилось мною с теми событиями, которые прошли здесь много лет назад, когда конница лихо дробила степь копытами и, словно молнии, сверкали клинки. Это тут революционные отряды слились в полк, бригаду, затем — в дивизию, корпус, а позже армию. Первую в мире красную Конную армию. Только в таких вольных краях могли родиться те лихие рубаки, о коих память народная до сих пор хранит истории, одну фантастичнее другой.
Там впервые я познакомился с Марией Алексеевной Самариной, от которой услышал рассказ об удивительной судьбе друга ее далекой юности, героя гражданской войны в СССР, добровольца Сербского интернационального корпуса Дундича, известного у нас под именем Олеко. Тогда же она сказала, что это имя придумано литераторами. Сам же Дундич всегда называл себя Иваном. Этот факт позже подтвердился многочисленными воспоминаниями его боевых друзей и однополчан, а также новонайденной анкетой Дундича, опубликованной журналом «Волга». Там же, в Иловлинской, я впервые услышал от бывших конармейцев рассказы о необыкновенной храбрости и находчивости, лихости и человечности их командира… Там же мною были написаны первые главы книги о легендарном герое, над которой я работаю более четверти века.
За восемнадцать месяцев службы в кавалерии С. М. Буденного кем только не был Иван Дундич. Он командовал интернациональным батальоном, артиллерией, бронедивизионом и бронепоездом, возглавлял разведку, замещал командиров полков, был командиром дивизиона для особых поручений…
За свои героические подвиги Дундич неоднократно награждался памятными подарками и оружием, а в марте 1920 года в Ростове-на-Дону ему был вручен орден Красного Знамени.
Иван Очак, современный исследователь вопроса об участим его земляков — югославских интернационалистов — в борьбе за Советскую власть в России, в двух работах, написанных в результате разысканий в наших архивах, ввел в научный оборот газетный отчет о вручении ордена Дундичу лично Серго Орджоникидзе (издание МГУ, 1966 г.), а также факт представления командармом Буденным В. И. Ленину во время одного из перерывов на IX съезде РКП (б) группы командиров и политработников Первой Конной, в числе которых были Дундич и Сердич (Политиздат, 1964 г.).
О безудержной лихости красного серба по-отечески вспоминает всесоюзный староста М. И. Калинин в своей книге «За эти годы». Михаил Иванович пишет: «Он много рассказывал о своих боевых приключениях, о дерзких налетах — сражался, играя своей жизнью, любуясь моментами, когда она висела на волоске».
О несравненной храбрости и находчивости Дундича говорят С. М. Буденный в книге «Пройденный путь» и О. И. Городовиков в своих «Воспоминаниях». «Дундич был любимцем всех наших конников, — пишет Ока Иванович, — У Дундича была пятерка отважных товарищей бойцов. Дундич и его товарищи всегда носили в карманах офицерские погоны и урядничьи знаки различия… Дундич надевал офицерские погоны, а его соратники нацепляли на себя знаки различия урядников. Они врубались в самую гущу белогвардейцев. Офицеры принимали Дундича за своего, а он, воспользовавшись этим, рубил их налево и направо. Часто бывало и так: схватит офицера постарше чином, втащит к себе в седло и доставит в наш штаб».
А сколько невыдуманных историй о лихих, отчаянных делах Дундича услышал я в хуторах и станицах Дона, Маныча и Терека, в Донбассе, Ростове-на-Дону, на Ставропольщине, в Одессе и Ровно от его однополчан М. М. Левшина, У. С. Аликова, А. С. Бочарова, Н. В. Казакова, И. И. Киричкова, Э. Ф. Платовой, Ф. Г. Ткача, А. А. Зотовой, А. Г. Андриановой, сына И. С. Шпитального — Алексея Ивановича и многих-многих других.
Может быть, в рассказах старых конармейцев, в воспоминаниях земляков Дундича Д. Сердича, Н. Груловича, С. Ивица и других некоторые события смещены, кое-какие факты дополнены легендарными подробностями, может быть, в них мой герой приобретает черты сказочности: уж слишком он удачлив, без особого труда ошеломляет и побеждает врагов?.. Может быть.
