— Приехали… — протянул парень, грустно оглядывая унылый квартирный дом через переднее окно автомобиля, руки вцеплены в руль. Как будто парень держится за последнюю ниточку, которая связывает его с миром грез и свободы. Но эту связь каждый раз приходится прерывать, чтобы позже к ней все равно вернуться. Таковы вселенские законы.
Подъезд дома, в котором живет Денис, так и веял уютом. На стенах добродушные соседи развесили картины и расставили вазончики с цветами. Нет ни отвратительных подъездных запахов и нецензурных надписей на стенах, ни вечно нерабочего лифта.
— Давненько я у тебя не была в гостях, — проговорила я, поднимаясь вслед за Денисом в его квартиру, расположенную на пятом этаже. Парень предпочитал не пользоваться лифтом и в этот раз не изменил своим привычкам. Зато как следствие накаченные ноги и… Нет, я вовсе не смотрела на его пятую точку.
Отворив дверь и бросив ключи на стеклянную полочку, Денис помог снять мне пальто и предложил пройти в его комнату. Честно говоря, никогда не любила этих джентельменских жестов, но иногда перед ними сложно устоять.
Я прошла вдоль неосвещенной прихожей и сразу же попала в комнату Дениса. Надо сказать, что парень любит минимализм, так как в помещении не наблюдалось ничего лишнего: лишь небольшой шкаф, черный лакированный стол, стоящий на нем ноутбук, стул и просторная убранная кровать напротив. Окно занавешено тяжелыми темно-синими шторами, отчего в комнате царит полумрак.
— А ты так и не перестал создавать в своей комнате атмосферу мрачности и таинственности, — сказала я, подавив в себе желание отвесить не пропускающие свет шторы.
— Я консервативен. Можешь пройти со мной на кухню, там света побольше будет. Да и поможешь заодно сделать нам кофе и чай. Помню, что ты больше любишь именно чай.
Парень скрылся за дверью, а я помедлила идти за ним, продолжая осматриваться. Раньше на стене у кровати висел постер группы "Cradle of Filth", при взгляде на который можно было почувствовать, как сердце в пятки уходит от страха — до того образ музыкантов "своеобразный". А музыка, конечно, у них классная, что тут скажешь. Возле шкафа, помнится, стояла гитара. Да, точно. Но и ее теперь нет. Хм, неужто с годами Денис решил распрощаться со своими увлечениями?
Закончив удовлетворять свое любопытство, я присоединилась к Денису, смело орудующему туркой. Меня окружают истинные кофеманы, одна я не вписываюсь в их компанию.
— Где гитара и тот стремный постер? — спросила я, наблюдая за ловкими движениями парня.
— Выбросил.
— Почему?
— Я подумал, что пора взрослеть и начать заниматься серьезными делами. И к тому же, гитара так и не поддалась мне, — Денис с сожалением развел руки в стороны.
— Жаль, она была классной, — сказала я и присела за стол.
А на кухне и правда, светлей, чем в любом другом месте его квартиры. Стены выкрашены в белый, что резко контрастировало с синим цветом кухонной мебели. Сразу видно, что любимый цвет Дениса — синий.
— Буржуй, — вырвалось у меня при взгляде на современную плиту, холодильник и прочие предметы кухонной утвари.
Денис улыбнулся:
— Поверь, мне все это не нужно. Папаша постарался, и его безграничное чувство вины перед матерью и мной. — Последние фразы он произнес с наигранной жалостью.
Да, что-то помнится, мне Дима рассказывал про семью Дениса, но я все равно решила всунуть свой нос в чужое дело:
— Чувство вины?
— Именно. Этот ублюдок заделал матери ребенка, то есть меня, а потом ушел к одной из своих многочисленных любовниц.
— Ой, — чувствуя неловкость, произнесла я. — Наверное, не стоило мне спрашивать.
— Мать не говорила ему, что залетела. — Игнорируя мои слова, продолжил парень. — Так отец оставался в неведении около четырех лет. За это время он успел обрюхатить свою любовницу, и… снова вернуться к моей матери. А тут я, маленький четырехлетний ребенок, — горько усмехнулся парень. — Так странно, он поступил с той женщиной и новорожденной дочкой, как и с нами. Ненасытный ублюдок. Правда, тогда я этого не понимал. Радовался, что в моей жизни появился папочка. Да и мама была не против его возвращения. Это потом, через много лет я узнал, что он оказался самым настоящим мерзавцем. Чертов владелец мебельной фабрики.
Да уж. Я внимательно слушала, чувствуя искреннюю жалость по отношению к парню.
— И, понимаешь, в чем дело… даже после возвращения он не переставал ей изменять. — Недоуменно произнес Денис. — Видимо, я один в нашей семье не был слепым.
Денис снял с плиты турку и залил кофе в большую стеклянную кружку, добавив в нее две ложки сахара. Потом, словно вспомнив про меня, он достал еще одну чашку, положил туда пакетик чая и залил кипятком.
— Сахар?
— Нет, спасибо, я люблю чай без сахара.
Кивнув, парень перенес чашки на стол и сел напротив. Я тут же схватилась за горячую чашку, согревая руки. Все же в квартире Дениса было прохладно. Тем временем, лучший друг моего брата продолжил:
— Потом, когда мне исполнилось восемнадцать, отец узнал, что серьезно болен. Рак желудка третьей степени. Выживает от 15 до 38 % больных.
— О, я не знаю, что и сказать…
