Тем временем, Хмуренко не отставал от девушки и в один момент решил проучить ее, замотивировать искать деньги усерднее. А мотивация заключалась в том, чтобы Тася почувствовала себя на месте ее умерших наркоманов-родителей, которым жизненно необходима была доза, как алчному ублюдку Хмуренко его деньги. Поджидая ее у магазина после работы, он схватил ее и вколол в вену героин. Всего несколько капель, разлившейся по венам отравы, хватило для того, чтобы навсегда и бесповоротно перечеркнуть жизнь еще совсем молодой девушки.
Тася чахла на глазах, закрывалась от людей, закрывалась от Димы. Она игнорировала его просьбы о встречи. Она просто не хотела, чтобы он видел, что с ней стало.
Обо всем Диме рассказала подруга Таси, которая не выдержала мучений парня, глядя на то, как он каждый день пытается увидеть любимую девушку. Когда Дима узнал о том, что произошло, уже было поздно. Если ее еще можно было вылечить от зависимости, хотя бы попытаться, то от СПИДа, которым она заразилась через инфицированный шприц — нет.
Дима заставил лечь ее в клинику, где она провела последние дни своей жизни. Он был рядом с ней на протяжении долгих месяцев. На глазах брата, в тесном помещении больничной палаты, его солнышко теряло свое тепло и лучезарность. Свет, который она излучала и дарила всем вокруг, постепенно угасал, пока однажды навсегда не потух.
После этой трагедии Дима впал в депрессию и очень сильно изменился. Он помышлял о мести и однажды даже попытался убить ублюдка, лишившего его любви. Но покушение не удалось. Псы Хмуренко избили его и пригрозили ему не соваться больше туда, где его может поджидать смерть. Что касается милиции, то никому не было дела до очередной "наркоманки", заразившейся СПИДом и умершей на больничном одре. Для представителей власти она казалась очередным ничтожеством, заслужившей такую страшную смерть.
Дима не говорил родителям о том, что случилось с его Тасей. Он хотел, чтобы все помнили ее светлой и солнечной девушкой, бесконечно любящей жизнь и верившей в лучшее. О том, что произошло, брат рассказал мне уже после ее смерти, тогда как все думали и не могли поверить, в том числе и я, в то, что они просто расстались.
Из воспоминаний меня вырвал голос брата, известивший о том, что мы почти пришли домой. И правда, перед глазами начала вырисовываться знакомая картинка: автобусная остановка и за ней дорожка, ведущая в сторону нашего дома через небольшое поле сейчас пожухлой травы. Я как будто услышала вдалеке лай собак, почуявших наше прибытие даже с такого расстояния.
Поморщившись от неприятных воспоминаний, я посмотрела на брата.
— Дима, а почему ты не сказал правду Денису? Он же твой лучший друг, — спросила я, имея ввиду ложь брата об утренней драке.
— Не знаю. — Он сделал паузу, закусив губу. — Просто не хотелось. Да и, наверное, мне пришлось бы многое объяснять, включая прошлое. А я не хочу, чтобы кто-то еще, кроме тебя, знал о нем.
На следующий день все более-менее успокоились и начали вести себя как обычно, вернее очень старались. Я пыталась не замечать ссадин на лице брата, которые ярко напоминали мне о том, что произошло накануне. Хотелось все забыть. Правда, родителям все же пришлось объяснить, где это так разукрасили Диму — им была предоставлена та же история, что и Денису. Мама очень распереживалась за сына и искренне надеялась, что хулиганы получат свое по заслугам. Папа же только с укором покачал головой и сказал: "Все решает дипломатия". Да уж, если бы. Иногда, вернее чаще всего, на дипломатию всем плевать. Особенно тогда, когда глаза застилает пелена ненависти.
А еще я заметила, что кто-то начал чересчур сильно доставать Диму назойливыми звонками. Первые пару раз он еще снимал трубку, что-то бормотал в ответ, а после и вовсе прекратил реагировать.
— Поклонницы замучили? — ухмылялась я.
— Не твое дело, — только и ворчал он.
…Если бы тогда я знала, что еще скрывает от меня Дима. Но у каждого человека свои тайны, известные ему одному.
Глава седьмая
После происшествия, случившегося между братом и моей уже бывшей любовью, прошел практически месяц. Кстати говоря, Руслана я так и не видела. Староста нашей группы сказала, что он взял академический. Мне, конечно, было любопытно, почему, но спрашивать я не стала. Я четко для себя решила, что больше нас ничего не связывает и все, что с ним происходит — меня не касается. Но все же я надеялась, что он взял академический не по состоянию здоровья…
