Моему карманному головастику я задал еще несколько животрепещущих вопросов, на которые получил ответы. Например, наконец узнал, какой сегодня год. Две тысячи двести двадцать пятый. А это значит, что Святослав пролежал в криокамере порядка двух лет.
За два года могли произойти невероятные изменения… Однако сам Чарак был слишком поглощен в свою область знаний, не сильно интересуясь ситуацией вокруг, поэтому его сведения, скажем так, ограничивались уровнем поверхностных сплетен и слухов.
А зря, как говорится, если ты не интересуешься обстановкой — обстановка однажды заинтересуется тобой. И тебе вряд ли это понравится. Индус бы трижды подумал ехать учиться в Британскую империю, если бы знал, какая там «обстановка». И что таких юных дарований как он — там с руками отрывают, не спрашивая их мнение.
В этом плане граждане Российской Империи менее наивны, нежели граждане других великих наций.
К рассвету мы наконец добрались до тихой бухточки, укрытой свисающими кронами деревьев. Здесь чалило несколько лодок, парочка — при моторном двигателе. По словам Чарака они использовались охраной лабораторного комплекса для рыбалки. Пару раз с ним выбирались и ученые с лаборантами. Происходило ли это «по уставу» вряд ли теперь кто-то скажет.
По признанию самого индуса он задумывался о побеге. Но каждый раз его останавливала не только неизвестность, не только страх за свою жизнь, но и страх за жизнь своих родителей. Окажись его побег удачным… Как я уже упоминал, аристократы Британской империи славились изощренными методами решения проблем.
— Как только выберемся к цивилизации, тебе следует как можно скорее связаться с родными, перевести в безопасное место, сменить личность и род деятельности, — посоветовал ему я.
— Я понимаю… — устало вздохнул он, отвязывая лодку.
— Кстати, я бы мог тебе с этим помочь, — вслух задумался я, сверля взглядом его спину и прикидывая варианты. — У меня большие планы. Я бы даже сказал — амбиции. И со временем в моей команде может найтись работа и по твоему профилю.
Чарак обернулся и бросил на меня взгляд, неопределенно пожав плечами:
— Правда? Я могу подумать?
Мне нужны были люди. И Чарак, несмотря на свою трусоватость и цивильность, мог оказаться очень полезным. Котелок у него варит, пускай и вызывает вопросы его содержимое. Не самый плохой вариант, тем более я хорошо успел изучить его характер. И со стороны, и при личной беседе.
— Конечно. Более того, ты можешь отказаться. В отличие от твоих прошлых, в кавычках, хозяев, я предлагаю тебе реальный выбор. Мое прошлое тебе неизвестно, но ты можешь стать частью моего великого будущего.
Моей легенды.
— И это даже несмотря на?.. — он умолк, не зная, как подобрать слова.
Я прекрасно понял, о чем он. Чарак до сих пор испытывал вину и сожалел о том, где оказался. Человек с совестью, вынужденный поступить так, как поступил.
Кто-то неверно скажет: ему просто не хватило духа отказать своим «нанимателями». Любому. Повторяю, любому обычному человеку его бы не хватило. Особенно человеку с мозгами, который способен предвидеть свое будущее.
Согласись Чарак на тюрьму — и в ход пошло бы уже давление на родственников. Дальше сопротивляться стал бы только сумасшедшей или кому плевать не только на свою судьбу, но и судьбу своих близких.
— Я тебя не осуждаю, Чарак. Тебе действительно не оставили выбора. Тюрьму бы выбрали лишь безумцы. И не факт, что дожили бы до этой самой тюрьмы… Подумай о моем предложении.
— Спасибо… Я… Обязательно, Двейн.
В его взгляде мелькнула тусклая надежда. Я ему показал, что его будущее может быть не таким мрачным, каким он… да и я в том числе, его представляю. Вряд ли он сможет самостоятельно разобраться с тем сонмом проблем, которые последуют, когда Гилфорды выяснят, что Чарак остался в живых.
Не если, а когда. Ему должно хватить сообразительности это понять. Мы с ним оказались в одной лодке…
Я усмехнулся и завел двигатель. Послышалось легкое дребезжание на слабых оборотах. И лодка тронулась с места.
…Под покровом раннего утреннего тумана мы поплыли прочь с проклятого острова.
Два года назад. Владивосток.
Дорогая иномарка остановилась неподалеку от молодого юноши в кадетской униформе. Черное стекло у водительского сиденья опустилось наполовину, и на всю улицу заиграла музыка. Сидящая за рулем ярко накрашенная девушка в малиновом пиджачке шикнула подружкам, чтобы они притихли, убавила громкость и крикнула обернувшемуся парню:
— Эй, Бельский, поди сюда! Поговорить надо.
Темноволосый юноша наступил на свою гордость. Сохраняя каменное выражение лица, он подобно мотыльку направился ей навстречу. Ведь за рулем сидела та, которую он втайне любил еще с младших классов школы.
Когда он оказался у водительского окошка, ему ярко улыбнулась Настя. Из глубины тонированного салона он нутром почувствовал на себе насмешливые взгляды подружек, которые словно гадюки жгли его прямо в сердце.
