Зелени становилось все меньше, за чертой Саннибэй на западе земли тянулись пустынные. Почва тут была песчаной, и ничего не росло, кроме кактусов и перекати-поле. С двух сторон от шоссе громоздились старые здания: магазины, школы, автосервисы и жилые постройки. Решетки на окнах и высокие заборы вокруг давали понять, что это места для мужчин. Тут они жили без хозяек и содержались под охраной. Я знала, что где-то в этом районе находилась и тюрьма для мужчин, совершивших преступления не достаточно тяжкие, чтоб их казнить, но все же посягнувшие на законы, установленные в обществе. Дальше, за пределами пустыни, протянувшейся на многие мили, были шахты по добыче полезных ископаемых.
Мы не забирались так далеко, свернув с шоссе на узкую пыльную дорогу между школой закрытого типа и супермаркетом. Кайла смотрела в окно. Настроение ее все больше портилось, потому что она почти не разговаривала, а только вздыхала, глядя на убогую заброшенную местность.
Больница нашлась среди трехэтажных кирпичных построек за одним из перекрестков. Здание тоже было из красного кирпича, с широкими окнами, какие остались в старых домах, хоть и застекленные новым стеклопластиком, но еще с пластиковыми рамами и открывающиеся. В планировании новых построек всегда был предусмотрен климат-контроль, воздух извне проходил сложную систему очистки, прежде чем попасть в вентиляцию здания. Окна в многоэтажных домах больше не открывались, не было никаких форточек или слуховых окон. Только в особняках, построенных в особом стиле, где хозяева предусматривали подобные окошки, но скорее для красоты, чем для практической пользы.
Мы с подругой оставили машину на парковке возле здания, и пошли к главному входу. Подобные места тоже свидетельствовали о классе заведения. В центре все здания были оснащены подземными гаражами и стоянками, чтоб не засорять тротуары и дворы нагромождая в них автомобили.
У входа нас встретила женщина из охраны и поприветствовала. Мы оставили свои отпечатки на сканере и вошли внутрь. Я прикрыла лицо рукой, Кайла чихнула. В нос ударил едкий неприятный запах каких-то лекарств, средства для дезинфекции и немытых тел. Так пахло и в квартирке Кита, когда я приходила взглянуть на него, только в разы слабее. Так пахли мужчины, которых тут была тьма. Сквозь прозрачные двери громадных палат их можно было видеть из коридоров, по которым мы шли. Все полуодетые, потому что на улице была жара.
Я взглянула на Кайлу, опасаясь, что ей станет плохо, но она держалась на удивление бодро. Казалось, ей даже любопытно. Она усмехалась, заметив на себе изучающие взгляды мужчин с той стороны стеклопластика. По коридору мимо нас проходили доктора и медсестры в белоснежных костюмах и шапочках.
Мы осведомились у администратора в конце коридора, где нам найти мисс Синди Мур. Девушка ввела в компьютер имя и через минуту указала нам нужное направление, назвав номер палаты и этаж.
Мы не стали пользоваться лифтом в этом месте и прошлись по широкой лестнице. Из окон открывался вид на песчаные равнины и часть пригорода с невысокими строениями и редкими деревцами.
Синди мы нашли в указанном месте. Она сидела в обтрепанном кресле возле кровати Алекса. Я прежде увидела его, а уж потом подругу. Он был бледен, осунулся, под глазами залегли тени. У мужчины были темные волосы, светлая кожа и красивые большие темно-карие глаза. В свои неполные двадцать Алекс уже выглядел мужественно, уверенный открытый взгляд, четко очерченный широкий подбородок. Сейчас его лицо «украшал» свежий шрам, протянувшийся от высокого лба, через правый глаз, к счастью не задев его, разрезая скулу и оканчиваясь на подбородке. Порез воспалился и немного припух, после того как его зашили и обработали. Теперь на привлекательном когда-то лице красовалась ровная вертикальная алая полоса, изуродовав мужчину. Еще один шрам был на обнаженном плече. Грудь и обе руки, от плеч до кончиков пальцев, были перебинтованы, остальное тело скрывало одеяло, так что оставалось только гадать, сколько еще на нем подобных порезов.
Несмотря на свои ранения, Алекс встретил нас с Кайлой приветливой широкой улыбкой, хотя она доставила ему небольшой дискомфорт, затронув шрам на щеке. Я опомнилась и перевела взгляд на Синди, тоже наблюдавшую за мной уже какое-то время. Мне стало неловко.
– Привет, как ты? – спросила я, бросив взгляд на грудь мужчины и, почему-то, не решаясь опять взглянуть в глаза.
– Хорошо, – ответил Алекс.
– Хорошо, – фыркнула Кайла.
Я вспомнила о ней и обернулась.
– Кайла, это Алекс, – представила я их друг другу. Синди сдержала улыбку, наблюдая за моими метаниями и церемонией знакомства. – Кайлу ты должен знать.
Мужчина учтиво кивнул.
– Я поклонник вашего творчества, – произнес он, продолжая улыбаться, хотя это должно было доставлять ему боль. Возможно, действовал какой-то наркоз, потому что улыбка была искренней, а не вымученной.
– Да? Надо же, – иронично усмехнувшись, ответила Кайла. Мне показалось, что и ей неловко, и эта ирония скорее защита.
