Леха нажимает на кнопку и говорит:
— Изольда Францевна, будьте добры, свяжитесь с моим замом, пусть он совещание вместо меня проведет.
Поддерживаю:
— Ну и правильно. Все равно сейчас никто ничего толкового не скажет. Давай мы с тобой статистику по ДТП посмотрим и в целом по смертности, особенно в больницах. К тебе же это все поступает?
Чего у Лехи не отнять — базами данных он пользуется на продвинутом уровне. Не из тех начальников, которые любые отчеты в распечатанном виде заказывают, устраивая шухер на все отделы. Кто владеет информацией, тот владеет миром! Бодро матерясь себе под нос, Леха минут пять роется в интерфейсе, а потом выводит на экран каскад нужных табличек и тут же присвистывает.
Дорожно-транспортных происшествий в городе в разы больше, чем было две недели назад. Смертность в больницах не так резко, но тоже выросла — причем росла все эти дни. Четко видно, что значимые изменения начались в понедельник. На следующий день после Катюхиной свадьбы…
— Значит так, — Леха четкий, собранный, почти прежний. — Промониторим сейчас всех лиц с зарегистрированными Дарами, влияющими на других людей, их психику. Что еще?
Лихо товарищ майор… упс, он теперь товарищ подполковник… рванул с места в карьер. Долго запрягает да быстро едет. Хотя… надолго ли его хватит?
— Я не знаю пока, Лех. Но знаю, где можно узнать. Будем на связи.
Выходя на улицу, подсознательно ожидаю увидеть толпу маниакально лыбящихся зомби. Но ведь нет ничего такого — люди как люди, разве что без того особого выражения, которое один мой знакомый испанец называл «русское лицо». Молодые супруги коляску катят, бабуля голубей кормит, парнишка на велике катит, звеня в звоночек — идиллия.
Я теперь с родными на связи постоянно. У мамы настроение хорошее, Натаха счастлива по уши с этим своим Валерой. На работе, правда, уже два факапа с выездами, но зато и не жалуется никто. Если забыть о кафкианском кошмаре в больнице и о кривой роста ДТП — кажется, что все идет прекрасно, как и должно.
Что-то хлещет меня по боку и по спине — не больно, но обидно. Оборачиваюсь и вижу двух пацанов лет десяти. Они целятся в меня из пистолетов — игрушечных, конечно, но это не детские игрушки, а приблуды для страйкбола. Увидев мое лицо, они с визгом бросаются наутек и ныряют в подворотню. Догоняю мелких паршивцев, хватаю за шивороты:
— Вам кто разрешил из этого в людей палить? Такими штуками нельзя без защитных очков пользоваться — глаз кому-нибудь выбьете!
— Папа нам сам их дал! — верещит один из парней — похоже, это близнецы. — Раньше не разрешал, а теперь ему пофиг ваще!
— И никто ж не ругается! Все улыбаются только! Пульки не бо́льные совсем! — подхватывает второй.
Это он зря — синяки такие штуки оставляют только в путь. А родителям по барабану, чем детки развлекаются… Эдак у нас скоро будет полный город Маугли.
Отбираю у засранцев пистолеты и кладу на высокое бетонное ограждение:
— Пусть папа сам их заберет. И вам не дает больше…
— А папа нам снова их даст! — орет один из пацанов, отбежав подальше. — Он такой добрый стал! Все разрешает!
Остается только махнуть рукой. В розницу всех не переспасаешь, надо искать общее решение. Но как?
Обратиться в Штаб? Но там же слушают мой телефон, то есть знают все то же, что и я — и никак не реагируют. Им вот прямо настолько плевать на людей? Или… такое происходит не только здесь? От последней мысли рубашка немедленно пропитывается потом и прилипает к спине — хотя день не особо жаркий.
Так, без паники. Проблемы с родным городом мне сейчас хватит за глаза. Пожалуй, в Штаб звонить нет смысла — в лучшем случае просто повозят мордой об стол, в худшем — втянут в какие-нибудь махинации. Тем более что единственный человек оттуда, который сам вышел на связь и предложил что-то вроде помощи — это Алия.
Я тогда обещал себе, что не обращусь к ней, даже если это будет единственным способом остановить конец света. Кукловод она или нет — доверять ей нельзя в любом случае. Но кто еще разберется в этой чертовщине, если не Алия с ее хитровыделанным мозгом…
Ставлю на телефон Алину приблуду и припоминаю, где у нас ближайший ларек с аляповатой надписью «сотовые телефоны б/у». Четверть часа спустя становлюсь гордым обладателем не совсем еще убитой мобилы с симкой, зарегистрированной на паспортные данные некоего гражданина сопредельного солнечного государства.
Набираю 1917. С номером Аля угадала — такой и захочешь, а не забудешь.
— Алё, приветик, кто это мне звонит? — журчит в динамике веселый Алин голос.
Правда не угадала или, по обыкновению, придуривается?
— Это Саня, помнишь такого?
— Конечно, помню, милый. Тебя трудно найти, легко потерять и невозможно забыть!
— Ну да, ну да. Как ты насчет осмотра памятников домонгольской архитектуры?
— Домонгольской? У вас в городе ее вроде нет? Но меня и позднее средневековье более чем устроит. Завтра в час на Троицкой площади?
Соблазн затащить Алию сюда, чтобы она расслабилась и поглупела, велик — наверняка она разболтает много интересного. Но мне-то нужны именно ее мозги…
