— Почему нам привезли пиццу с грибами? Мы заказывали со всем, кроме грибов.
— Сейчас уточню, одну минуточку, — суетится девушка-оператор. — Так, вам доставлена мясная пицца с дополнительными курицей, свининой и беконом.
Да что за нафиг, вот же коекакеры хреновы… Ну перепутали заказы, с кем не бывает — так признали бы ошибку и исправили, я был бы не в претензии. Нет, надо обязательно упереться рогом… Может, зря я так сурово обошелся с той теткой, которая сверхдаром наводила железный порядок? Что такого уж плохого в порядке?
— Девушка, ну зачем вы мне врете? — не считаю нужным скрывать раздражение в голосе. — Я могу отличить грибы от свинины и прочего. И грибная пицца стоит гораздо дешевле, чем мясная!
— Но мы доставили ровно то, что в вашем заказе! — девушка под моим напором совершенно теряется. — Мясная пицца с тремя дополнениями! И компоненты все списаны, у нас с этим строго!
Оголодавший Федька уже отщипывает втихаря кусочек от корочки, где нет начинки. Нет, ну каковы рукожопы, мы не так уж часто ребенка пиццей балуем — и на тебе!
— Честно-честно мы вам сделали мясную! — девушка в телефонной трубке уже чуть не плачет. — Могу менеджера позвать, но он то же самое скажет!
А что если… это не в пиццерии напутали? Если это вообще не ошибка, а…
Резко подскакиваю к Федьке, хватаю его за запястье — пацан вскрикивает от неожиданности — и вырываю из пальцев кусок теста:
— Ты ее не ел? Не попробовал? Ко рту не успел поднести?
Ошарашенный Федька мотает головой. Кричу Оле:
— Вымой ему руки с мылом, со спиртом, не знаю — с кислотой! Потом уведи в комнату и оставайтесь там оба!
Сбрасываю все еще висящий звонок в пиццерию и набираю Леху:
— Отправь на токсикологическую экспертизу одну штуку… Максимальная срочность, то есть вот прямо сейчас… А то случилось, что похоже на попытку отравления. И ладно бы меня — моей семьи тоже… Жду бригаду, или кто там у вас выезжает в таких случаях.
Нажимаю отбой и не свожу пристального взгляда с уже остывшей пиццы.
Может, конечно, тут просто банальная путаница с заказом… Леха меня тогда весь следующий год подкалывать будет, Медичи каким-нибудь обзывать или Борджиа, на что уж у него образования хватит. Но лучше пускай я сколько угодно прослыву параноиком, чем моя семья попадет под удар.
Едва Леха входит в свой кабинет, где я жду третий час, по лицу его становится ясно-понятно, что шуток не будет. Друг почти так же бледен, как распечатка в его руках, с которой он читает:
— Грибочки в вашей пицце — аманита филладеос. Проще говоря — бледная поганка. Самый ядовитый гриб из всех, известных человечеству. Хотя растет в средней полосе в любом лесу, даже в городских парках. Нормальные грибы только сверху были. В пиццерии идет обыск, сотрудников всех допрашивают…
Хмуро киваю:
— Дельно. Но зуб даю — они не при делах. Подбить повара принести на кухню смертельный яд… Зачем, когда можно проще? Траекторию робота отследили?
— В процессе. Но он по Кирова шел, а там слепая зона камер — метров двести. Сейчас водил трясем, которые мимо проезжали — вдруг у кого авторегистратор что-нибудь зацепил. В приложухе, которая этим всем хозяйством управляет, наши компьютерщики копаются. Смотрят, откуда этого робота сраного открывали.
— Этот софт любой хакер за полчаса вскроет, даже, наверно, Дар для этого без надобности. Слушай, Лех, это все, конечно, ваша работа… Вот только найдете вы лишь очередную тупую марионетку, которая получила задание через анонимный мессенджер и аванс в криптовалюте. Сейчас важнее другое. Семью мою вывези в безопасное место. Чтобы никто не знал, куда конкретно. Даже ты. Даже я. Есть же в системе МВД убежища какие-нибудь, для свидетелей или как это у вас там?
Леха коротко кивает:
— Понял тебя. Сделаю.
— Прямо сейчас.
— Да. Прямо сейчас.
Леха разворачивается на месте и выходит, оставив на столе лист с экспертизой. Понимаю, что не испытываю сейчас ни гнева, ни страха, ни ярости — одну только холодную готовность действовать. Эмоции остались в прошлом, до того, как враг — все еще неведомый? — переступил черту. Раньше было по-другому — я мог убить, меня могли убить… обычные адреналиновые мужские игры. Но теперь под ударом оказалась моя семья, и это меняет все. Теперь я возьму ситуацию в свои руки, и плевать, кто как отреагирует.
Снова звонит телефон — Юрий Сергеевич. Уже четыре пропущенных вызова от него. Принимаю звонок, но говорю сам:
— Я знаю все, что вы мне сейчас скажете. Вам ужасно жаль и бла-бла-бла, но поделать вы ничего не можете, подозреваемые — люди серьезные, у вас связаны руки, прямых доказательств нет, одни подозрения и домыслы.
— Саша, зачем ты так…
— Давайте всю эту риторику пропустим… мой сын сказал бы — скипанем. Это уже третье покушение на меня, и вы ничего не сделали, чтобы его предотвратить. Я ставлю вас перед фактом: дальше действовать буду я. Остановить меня вы можете только одним способом — сделав за нашего врага его работу. Сэкономить ему крипту, а то что он тратится, в самом-то деле.
— Саша, я понимаю, что ты на нервах, но давай…
