— А к тому, что я теперь тоже заинтересованное лицо, и если ты им должен полмиллиона, то твоя подружка должна мне почти миллион в заокеанской валюте. И мое мнение, что этот кукурузник вообще не должен был взлетать, почему тебя с него и сняли. Теперь о том, почему у вас задублировались билеты на «Боинг», который так сильно задержался с вылетом, потому что ждал известной уже тебе аварии на дороге. И в общем-то, как я думаю, тебя с него и должны были снять, как в той книжке, но кто-то из организаторов в самый последний момент все переиграл и отправил тебя на кукурузник. И вот здесь твоя Кира распсиховалась уже по-настоящему, не понимая, что происходит. Кстати, о книжке, думаю, что Рыжая ее и в самом деле читала, раз ты ее видел, других баб в это время в квартире не было.
— С какого бодуна ты на Киру то взъелся, — не понимал его Погорел, — вроде она пропала, а не ты?
— А скоро пропадем мы с тобой, если ее не разыщем. С какого, спрашиваешь, бодуна, а с такого… Если только ты сам во всем этом не замешан, то все это дело рук твоей сучки. Ты же меня на эту мысль и навел, солдатик. Как никому неизвестная вещица, вышедшая сто лет назад мизерным тиражом, очутилась в руках у двух знакомых мне людей и даже у трех, если считать еще и тебя?
— У меня только начало, — возразил Погорел, — так что только у двух.
— Пусть так, — кивнул Иван, — эта книжка могла оказаться у этих баб только в одном случае, если они друг друга знали. Или я сам дал ее Рыжей, чего я не делал, вот и выходит, что…
— Ясный перец, — усмехнулся Погорел, — сочиняй дальше, я слушаю.
— Вот и слушай — кивнул Иван. — Не сбивай меня, похоже, я подбираюсь к самому главному, почему все же тебя пересадили в тот кукурузник с манекенами. Ты говорил, что с вами собирался еще лететь один лысый со своей кралей, который обвинил еще вас в терроризме?
— Было такое, — подтвердил Погорел, вспомнив истерику еще и этого типа, — у него вроде тоже тачку угробили.
— Черт с ней, с тачкой, — отмахнулся Иван. — Он и должен был лететь с пустыми баками, а вы с Кирой сойти с корабля на берег, для чего она и устроила скандал, чтобы вас высадили, не надеясь уже на то, что приедет полиция и снимет тебя силой. Подозреваю, что она точно знала, что если взлетит, то уже не сядет. Мысль улавливаешь?
— Почти… Испугалась, что кто-то приговорил и ее за компанию вместе с этим нервным пассажиром?
— Вот именно, — улыбнулся Иван. — И как только мы узнаем причину изменения планов этого ее соучастника, то считай, что заветный ключик от волшебной дверцы у нас в кармане.
— Не вижу никакой связи, — возразил Погорел.
— Потому что ты тупой, солдатик, вот и не видишь. Пересесть в это старье этот твой лысый попутчик мог только в одном случае, если тоже был в этом замешан и знал, что никуда он на этой рухляди не полетит. Тебе снимут, а он сойдет сам чуть позже, и когда понял, что тебя снимать никто не собирается, то и поспешил покинуть этот гроб.
— Хочешь сказать, что он был заодно с Кирой? — усмехнулся Погорел, не веря вообще уже ни одному слову своего друга.
— Это не я сказал, а ты… Впрочем, они могли и не знать друг друга, но вполне знать кого-то еще, кто и собрался всех вас одним махом угробить. Допускаю так же, что он мог быть еще и владельцем того странного турагентства, в какое вы обратились за путевками, а так же и этого самолетика. Иначе как мог человек в здравом уме пересесть из «Боинга» в эту этажерку?
— Но я же пересел?
— После секса с любимой и выпитого коньяка ты и на метле мог отправиться на свои Канары, я же тебе говорю о серьезных людях, привыкших держать ситуацию в руках.
— А я, значит, не могу? — обиделся Погорел.
— Ты нет, — не стал переубеждать его Иван, — взгляни на себя в зеркало, все бы так удар и держали.
— Ближе к делу, пожалуйста, — попросил сухо Погорел, — я твои догадки выслушал, послушай и ты меня. Замешана Кира в этом или нет, пусть это останется на ее совести, с этим я разберусь позже, когда вытащу ее из всего того дерьма, в котором она, если верить твоей версии, сама же и очутилась. И даже, если это так, то к аварии грузовика она уж точно не имеет никакого отношения.
— Хороший свидетель — мертвый свидетель.
Иван подошел к окну и выглянул на улицу, плюнул и с удовольствием проследил за полетом плевка, закончившего свой смертельный полет на лысине какого-то одинокого прохожего, оказавшегося в ненужный час в ненужном месте.
— Вот размахался, — улыбнулся он с высоты своего божественного положения, наблюдая за действиями невезучего гражданина, стирающего его плевок со своей лысины и грозящего кулаком кому-то на небе. — Скажи спасибо, что коровы не летают.
— Чего?
— Высоко у тебя, говорю, зато не затопит. Видел, что в Минске творится, все залило. Комаровка под самую крышу, вода в метро, в магазинах и переходах.
— Ты это к чему?
— Да все к тому, друг Горацио, к потопу… Скоро нас всех к чертовой матери смоет. Бог пока все еще смотрит на дело рук своих, но скоро ведь может и заплакать. С досады, что снова ничего не вышло. Сына своего единородного не пожалел ради ослов, а толку?
