Юная красавица Диана Рутледж неожиданно получает известие о смерти мужа. Поездка в Лондон для выяснения обстоятельств его гибели приводит Диану в дом Дерека, кузена ее покойного мужа. Молодые люди страстно полюбили друг друга, но на пути к их счастью возникает множество препятствий, которые герои романа смело преодолевают.
Посвящается Руди, вдохновившей, поддержавшей и всегда верившей в меня.
С безграничной любовью и благодарностью.
Монотонные и ритмичные удары капель дождя по крыше наемного экипажа убаюкали пассажирку, дав ей ложное ощущение уверенности и безопасности. Диана чувствовала, как тяжелеют веки и закрываются глаза. Продолжительная усталость, с которой она боролась на протяжении всего пути, окончательно сломила ее. Диана ощущала изнеможение в каждой клеточке тела от бесконечной тряски в дешевых экипажах и от недостатка сна в течение последних двух недель. Она дремала в полузабытьи, когда резкий толчок неожиданно разбудил ее. Диана инстинктивно протянула вперед руки, чтобы, в случае падения, смягчить удар.
– Прибыли, мисси, – прокричал сверху возничий, обращаясь к ней.
Окончательно стряхнув с себя сон, она устало приподнялась и посмотрела в мутное окошко, забрызганное грязью и залитое дождем. Сквозь него очертания дома, напротив которого они остановились, казались расплывчатыми и неопределенными. Устало, вздохнув, Диана взяла свой видавший виды саквояж и черный ридикюль и спустилась с подножки на землю. Кучер, сгорбившись, сидел на козлах и молча смотрел на свою пассажирку. Вода ручьями стекала с его широкополой шляпы. Он назвал цену, и Диана, хоть и не искушенная в городской жизни, поняла, что она была слишком высокой, но с кучером препираться не стала. Довольная тем, что в кошельке еще оставались монеты, она заплатила, и экипаж быстро скрылся в пелене дождя.
Какое-то время Диана стояла под потоками дождя, вглядываясь в каждую деталь внушительного городского здания – от фронтона, отделанного резным камнем, до элегантно изогнутых выступов окон, балконов и решетчатых конструкций. Пораженная великолепием, Диана на мгновение испугалась, предположив, что ее не туда привезли, но тут же отбросила в сторону все сомнения – слишком долгим и трудным был путь, чтобы нагонять на себя ненужные страхи. Она уверенно поднялась по широкой каменной лестнице и остановилась перед парадным входом в форме арки. Диана протянула руку к блестящему массивному кольцу, чтобы постучать в дверь, и увидела фамильный герб, выгравированный на латунной пластине. Она облегченно вздохнула – герб принадлежал графу Харроуби.
«Я у цели, – подумала Диана. – Наконец-то, я у цели».
Она взялась за кольцо и громко постучала в дверь. Долго ждать не пришлось. Дверь тут же открылась, и она увидела лакея, облаченного в ливрею серебристо-голубого цвета. Диана заговорила, но внезапный порыв ветра отнес ее слова в сторону. Чувствуя себя донельзя оскорбленной оттого, что ей приходится стоять под дождем и кричать, она без приглашения вошла в дом. Молодой лакей опешил от поступка незнакомки и позвал некоего Добса, который тут же появился. Диана предположила, что так звали дворецкого.
– Вход для слуг с другой стороны, мисс, – глядя поверх Дианы, презрительным тоном произнес дворецкий. – Соблаговолите немедленно выйти.
Диана подавила в себе желание сказать что-нибудь оскорбительное, готовое сорваться с языка, и нарочито бросила на пол, насквозь промокший саквояж. Она поправила испачканный в дороге плащ, как если бы это была царская мантия, и смело посмотрела дворецкому в глаза. Диана была твердо убеждена, что слуги английских аристократов в большинстве своем снобы, и не позволила человеку, стоящему перед ней, смутить ее великосветскими манерами. Она осознала, что вид у нее самый жалкий, но в этом не было ее вины. В том, что она насквозь промокла и капли с одежды стекали на безупречно чистый мраморный пол, был виноват противный дождь. Диана высокомерно вскинула голову и с достоинством произнесла.
– Я вдовствующая графиня Харроуби. Доложите графу, что я желаю поговорить с ним сию же минуту.
Эти слова произвели ошеломляющий эффект. Дворецкий беззвучно открывал и закрывал рот, пытаясь что-то сказать, как будто в одночасье потерял дар речи. Лакей уставился на незнакомку как на сумасшедшую. Ее стало раздражать это затянувшееся молчание, когда дворецкий, наконец, придя в себя, с неодобрительной ухмылкой сказал:
– Сейчас доложу, миледи.
Лакей помог Диане снять плащ, сохраняя при этом холодное молчание. На его лице все еще сохранялось недоуменное выражение, когда он смотрел, как незнакомка расправляла складки траурного платья из крепа. Она заставила себя не заметить непочтительного взгляда, которым посмотрел на нее слуга, отставляя вещи подальше от глаз в укромный уголок просторного вестибюля. Нервно покусывая губы, Диана ждала возвращения недружелюбного дворецкого.
– Предлагаю тост за твое здоровье, милорд, – наигранно выкрикнул лорд Тристан Эштон, высоко поднимая фужер французского бренди.
– Прекрати, Тристан, – укорил его товарищ – Клянусь, если кто-нибудь еще хоть раз упомянет этот проклятый титул, я откажусь от него.