Как-то слишком уж быстро наступила ночь и взошла громадная, прямо-таки могучая луна, такие луны обычно показывают в кинокартинах про вампиров и оборотней. Как мне показалось, зависла она прямо над нами, как неопознанный летающий объект и во все многочисленные щели крыши и стен хлынул ртутно-белый свет. Моя творческая натура моментально прониклась подобной почти мистической красотой и возжелала сотворить какой-нибудь элегантный стих. Отыскав самое тихое место на самой удобной балке, то бишь устроившись почти у самого отверстия в полу, я возвела очи к небесам и задумалась над первой строчкой…
– Сенчик, а чего ты от нас ушла? – очень во время соизволил заметить мое отсутствие Влад.
– Скоро приду, веселитесь без меня!
– Нет, ну я так не играю! Мы вот как раз еще коньячка задумали выпить! Иди к нам, мой добрый друг!
Черт бы тебя побрал, дорогой мой Владик, черт бы тебя побрал! Понимая, что он все равно не отвяжется, я встала, подошла к сервированным ящикам, выпила коньячку вместе с почтеннейшей публикой и настоятельно попросила не беспокоить меня в ближайшие полчаса, ибо мне срочно требуется побыть наедине со своими мыслями. И вернулась на балку к луне и вдохновению. Итак… как бы загнуть мыслю позаковыристее… Может быть так:
– Сена, ну когда ты придешь коньяк пить? Прямо некрасиво с твоей стороны бросать нас на произвол судьбы!
Гадство! Гадство! Гад… И тут я отчетливо услышала, как с первого этажа доносится некий подозрительный шум. Судя по всему, в наш замок пожаловали гости. Тихонько снявшись с балки, я подлетела к отдыхающим, моментально задула все свечки и зашептала:
– Замрите, там кто-то есть!
Обратившись в три соляных столба, мы слушали, как внизу топчутся, негромко переговариваясь, какие-то люди, похоже, их было двое. Их голоса то приближались, то отдалялись, и сложно было понять, что они там делают, непонятная какая-то происходила возня. Вскоре Владик вспомнил, что он единственный доблестный защитник нашего женского коллектива и принялся оглядывать в поисках оружия. Самым подходящим предметом оказался фонарик, ничего более угрожающего у нас не имелось. Олеся, как завороженная таращилась на Влада и, похоже, не дышала, я же мужественно держала себя в крепких руках, у меня лишь совсем чуть-чуть топорщились на макушке волосы. И шевелились слегка. Вдруг кто-то снизу довольно громко произнес мужским голосом:
– Все, хватит, идем.
Незваные гости еще немного повозились, и наступила тишина. Мы, наверное, где-то еще с полчасика изображали манекенов, затем Влад все-таки решился покинуть свое место на балке и включить фонарик.
– Т-ты куд-да? – заикаясь, пролепетала Олеся.
– Хочу посмотреть, что там внизу.
– Мо-о-жет не надо?!
– Все равно спускаться придется, не век же нам тут сидеть.
– Погоди, я с тобой пойду.
Я все-таки чувствовала отдаленные угрызения совести за то, что притащила их обоих сюда. Владик не возразил и мы тихонечко, изо всех сил стараясь производить как можно меньше шума (на всякий случай!) сползли по лестнице вниз. И буквально сразу увидали следующий натюрморт: на полу, прямо в луче лунного света, белой краской был нарисован круг и в этом круге, раскинув руки и ноги, лежал на спине человек мужского пола в одних трусах. Внутри круга были нарисованы еще какие-то линии, но это было уже не столь существенно по сравнению с тем, что человек этот вне всяких сомнении пребывал в несколько м-м-м-м… мертвом состоянии.
– Уж-ж-ж-жас, – растерянно прожужжала я. – Что это еще за ерунда такая?
– А тебе это разве ничего не напоминает? – Влад водил туда-сюда лучом фонарика, рассматривая инсталляцию.
– А что мне это должно напоминать?
– Ты «Код да Винчи» смотрела?
– Нет.
– Читала?
– Тоже нет, а что, должна была? Я вообще к коммерческой литературе не очень хорошо отношусь, ты же в курсе, насколько я интеллектуальна.
– В общем-то, сейчас могло бы пригодиться коммерческое чтиво. Там в самом начале убивают одного деятеля, но так неудачно убивают, что он находит в себе силы долго ползать по всему Лувру и рисовать на полу загадочные картинки, затем он ложиться в центр нарисованного и наконец-то дает дуба. А изобразить всеми своими художествами деятель хотел диаграмму Леонардо да Винчи «Хомо Вертувиа», по-нашему: «Человек Вращающийся».
– И ты хочешь сказать, что некто, насмотревшись или начитавшись произведения, решил устроить похожую сцену?
– Угу. И решил, и устроил. Предлагаю валить отсюда на всех парусах, потом замучаемся объяснять, что мы тут делали во время убийства.
– Ты считаешь, его убили прямо здесь?
– А ты думаешь, его привезли сюда в готовом виде?
– Если его убивали здесь, то почему все так тихо прошло? И где кровь?
– Может его привезли в бессознательном состоянии и тут придавили.
– Если его задушили, то где же следы удушья?
