– Вода просто шикарная! Горячая, а какой напор! Я чуть не кончила, как это было хорошо, Рома, – довольно улыбаясь, сказала она и посмотрела на меня, торчащего уже в дверях ванной в полураздетом виде.
– Кристина, – прошептал, чувствуя, как на ходу влюбляюсь ещё сильней, каждый мой маленький шаг, будто запускал её под мою кожу, под рёбра прямо к сердцу.
Она удивлённо замолчала, глядя на меня, и на её щеках разлился ещё более яркий румянец. Грудь вдруг начала подниматься чаще под махровым краем полотенца, я скользнул взглядом по её ложбинке, по ключице, по нежной, шелковой шее, которую хотелось целовать и облизывать. Её взгляд тоже опустился на мою грудь и плечи, на мои руки, которые сами собой тянулись к ней. В последнюю секунду она посмотрела мне сначала в глаза… а потом на рот.
И я понял. Мне не нужно было больше ничего говорить.
Я взял её лицо в ладони и, наклонившись, поцеловал, вжимаясь в мягкие пухлые губы. Крис вдохнула. И я вдохнул, словно этот поцелуй поднял меня со дна и теперь вдувал жизнь в мою одинокую никому не нужную тушку. Она вдыхала в меня жизнь! Она наполняла меня любовью, которая расцвела в груди, как безумный трепещущий цветок.
Я обнимал её и целовал, прижимал к своему телу, теряя связь с реальностью, только она и её губы, только её тело в моих руках. Она коротко вздохнула, будто хотела что-то сказать, но я не давал. Слова лишние, ненужные, я хочу действовать, она ведь тоже хочет! Иначе не стонала бы тихонько на выдохе, когда мой язык касается её языка, проскальзывает между губ и ласкает её.
Я дам ей столько ласки, что она утонет в ней, захлебнётся как той речной водой и больше не сможет всплыть, будет дышать только удовольствием, стонать и просить пощады, а потом ещё и ещё!
– Кристина! О, Крис, – я целовал её губы, скулы, щеки, скользил губами по шее, засасывая кожу возле мочки уха. Я вылизывал её маленькое ушко, не в силах остановиться.
– Рома… – выдыхала она, впиваясь пальцами в мои плечи.
Я потянул полотенце, развязывая его и роняя к ногам ненужную больше мягкую ткань. Руки сами собой поползли по её гладкой бархатной спине, вжимая Кристину в мою голую грудь, я чувствовал, как в меня упираются её твердеющие соски и желание наливалось силой, отяжеляя пах.
– Я хочу тебя, – шептал я между поцелуями, – Кристина, я так хочу тебя…
– Рома, – она едва ли не вцепилась в мои волосы перед тем, как я засосал её в глубоком поцелуе, оторвался только тогда, когда понял, что хочу целовать её прекрасную грудь. Прямо здесь в ванной! Я хочу её здесь! Везде! Всегда! Пока дышать могу!
Я начал покрывать её грудь поцелуями, понимая, что без белья она ещё красивей и выше всяких моих мечтаний, такая мягкая, но упругая, сладкая, нежная, волшебная, как и вся Кристина.
– Рома, Рома, пожалуйста… – простонала она с новыми нотками. Она хочет меня, она умоляет взять её и не может терпеть, как и я?
– О, Крис, – я вжался лицом в её ложбинку, тут же облизывая её, а руки мои сползли на ее круглые ягодицы.
– Рома, не надо! – вдруг вскрикнула она, и я ошеломлённо замер, тяжело дыша.
Кристина оторвала моё лицо от своей груди и подняла к себе.
– Пожалуйста, не надо, – произнесла с невыносимой болью на лице… болью! Не удовольствием, не блаженством!
– Что? – сглотнул я, – почему?
– Я не могу, Рома, – чуть не плача, выдавила она.
– Почему? – я не понимал, ничего не понимал!
– Я не свободна!
– Что?
– Я не… у меня есть муж!
С таким звуком, наверное, падает лезвие гильотины. Вжик!
Пол качнулся под моими босыми ногами и вдруг стал очень твёрдым и холодным.
– Муж? – беззвучно переспросил я.
– Да, – одними губами произнесла она, а в глазах стояла такая боль, что чёрная река не казалась больше такой страшной своей глубиной. – Прости меня.
Мои руки опустились сами собой, и она тут же выскользнула из них, скрываясь в дверном проёме. Я уставился в одну точку, чувствуя, как замедляется моё сердце.
Муж.
Под спиной выросла стена, а потом медленно поехала вверх, опуская меня на пол. Когда ладони соприкоснулись с плиткой… только тогда я понял, что больше не падаю вниз в бездонную пропасть и подо мной есть земная твердь.
Муж…
Я накрыл лицо ладонями.
Вокруг воцарилась тишина и темнота, вылезшая из моего нутра и размазавшаяся по комнатке, будто моя душа взорвалась, и её ошмётки теперь стекают по стенам. Я долго сидел так, пытаясь собрать себя воедино. Не мог.
Но потом всё же открыл глаза, мир не обтекал остатками меня. Всё было на месте, как и раньше, раковина, душевая, дурацкая плитка, мои ноги в затёртых джинсах.
Я вздохнул, не понимая, откуда такая боль внутри, от ушибленных в драке рёбер и внутренностей или это моё сердце разорвалось. Кристина больше не вернулась.
На меня навалилась такая невероятная усталость и опустошение, что я понял – ещё чуть-чуть, и я усну здесь на полу, свернувшись калачиком, как брошенный пёс. Поэтому я с трудом поднялся с пола, разделся и встал под душ, пытаясь смыть с себя остатки речного запаха.
И запаха Кристины.
