Казнь у нельхов весьма проста и незамысловата: отрезать приговоренному крылья и спустить на землю. Дальше сдохнет сам. В исключительных случаях отрезают крылья и скидывают с древа, чтобы не сомневаться в том, что сдохнет. Вот и Таалис скинули, но коварная память решила утаить, как девочке удалось спастись и за что с ней так. К счастью, на земле есть маги, которые могут помочь и вернуть когда-то утраченное. Если не убьют раньше в своих играх.
Площадка, предназначенная для казни, располагалась на самом крайнем суку древа. Она была большой, просторной, светлой, чистой. Как и все, что окружало небесных жителей.
Мозаика спиралью расходилась от центра ровной площадки разноцветными кусочками стекла. Со стороны казалось, что большей частью они алого цвета, но это было ошибкой. Просто зеленые или светло-лимонные стекла были полупрозрачными, отчего оттенки соседних плиток передавались невольно и им. Если уж быть совсем честными, то одинаковых цветов на площадке вообще не было. Но это редко кто замечал.
За кругом, очерченным мозаикой, располагался небольшой бордюр из белоснежного камня, дальше зелень травы. И обрыв.
С высоты мир внизу казался чем-то далеким. Деревья расстилались зеленым морем, прерывались синими лентами рек, совсем редко пестрели своими боками самые большие города.
А еще с площадки можно было различить вдали другое древо. Такое же, как то, на котором располагалось мозаичное чудо. Высокое-высокое, с густой кроной, корявыми ветвями. Такое же пристанище для нельх, которым мир внизу был чужд и далек, как земля, что виднелась с площадки.
Белоснежные облака стали свидетелями того, как на разноцветных плитах появились нельхи.
Это были не очень высокие создания, напоминающие людей. Уши их были длинными, глаза светлыми, всех оттенков, которыми была богата мозаика на полу. Они чуть заметно светились, словно на них падало солнце, причем лучи его били откуда-то изнутри. Кожа нельхов могла похвастать бледным светло-лимонным оттенком. Иногда чуть темнее, ближе к пепельному, иногда совсем солнечного цвета.
Но главной отличительной особенностью этого народа были крылья. Словно сотканные из множества полупрозрачных стеклышек, скрепленных между собой невидимыми нитями. А еще они были нематериальны. То есть у каждого из нельх крылья чаще всего висели сложенными за спиной, но при этом абсолютно не мешались, не задевали предметов. За них нельзя было ухватиться. Однако при всем том их можно было сломать. Больше того, крылья эти были очень хрупкими, и навредить им можно было легко и просто. Лечению они поддавались, но весьма неохотно, да и то не всегда.
Часть нельх тем временем разошлась вдоль площадки, образовав полукруг. В центр толкнули изрядно потрепанную троицу. Мужчина и женщина, оба измучены, едва держались на ногах. Однако в своем незавидном положении они оба улыбались, даже шутили, язвили и смеялись.
Со стороны оба казались немного не в себе. Охрана, держа наготове луки, ручные арбалеты, мечи и даже копья, явственно побаивалась эту скованную по рукам и ногам парочку. Те стояли с трудом, что их нисколько не смущало и, вроде бы, даже забавляло.
Третьей в центре площадки была девочка лет пятнадцати. Ее почти не тронули, никаких кровавых отметин или ран, следов пыток. Она стояла на своих двоих прямо, со страхом глядя на окружающих. Невольно жалась к взрослым нельха. Те подбадривали кроху, но как-то очень своеобразно. Без всяких слов утешения или убеждений в том, что все будет хорошо.
Из рядов стражи вышли двое. Еще двое обогнули площадку и подошли к самому краю.
-Лорд Синдай, какая честь, - изобразил некое подобие шутливого поклона скованный по рукам мужчина. Два небесно-голубых глаза без страха смотрели на собеседника. Однако это занятие быстро надоело, так что узник обратился к своей спутнице. – Малыш, прояви уважение к целому лорду.
-Жаль, что целый, половинчатым он бы мне понравился больше. Увы, не дошли руки, - хихикнула женщина. Попыталась сотворить элегантный поклон, только получилось еще хуже, чем у мужчины по левую руку от нее. – Прости, милый, никак. Они мне ногу сломали, кажется.
-Не болит? – сочувствующе спросил тот в ответ.
-Да не особо, - пожала плечами связанная женщина, тряхнув огненно-рыжими кудрями. – Ты же знаешь, что такие мелочи меня уже давно не интересуют. Стоять только неудобно. Опять же ножки прямо не поставить.
-Да, это потеря потерь, - рассмеялся мужчина. – Твои ножки действительно прелестны.
-Как приятно это слышать, - лукаво подмигнули ему в ответ.
Тем временем, не обращая внимания на разговоры пленных меж собой, лорд Синдай коротко о чем-то переговорил со своим спутником. Кивнул четверке, что стояла с края площадки, после поманил к себе еще двух крепких воинов.
-Хал Турак, хали Цересса, - обратился к пленникам нельх. Лорд Синдай обладал голубыми глазами и светлыми волосами, убранными в хвост. Практически белоснежные, они чуть заметно отливали синевой. – Несмотря на все ваши преступления перед нашим народом, королева Туила милостиво разрешила дать вам право на последнее желание.
-А жизнь оставите? – с любопытством покосилась на хмурого воина Цересса. Ответ прочла по глазам, горестно вздохнула и повернулась к своему мужу. – Вот всегда они так, Турак. Сначала – вот вам желание, желайте. А потом – извините, желание неправильное.
Не совладав с эмоциями, женщина рассмеялась под смеющимся взглядом своего связанного спутника.
