Подполковник перед планшетом в дальнем углу стола осекся, но слово уже вырвалось, и интонация сказала Сидорову и Картаполову больше, чем сказала бы полуразмытая картинка на мелком экране. Но он все равно не выдержал, вытянул палец и выразительно показал на стену. Не помешает. Подполковник завозился, и его движения потянулись в разные стороны, как волны от упавшего в воду камня: офицеры сдвигали свои ноутбуки и папки, освобождая зацепившиеся провода, распутывая их. На подсоединение к переходнику ушла целая минута, на прогрев настенной трансляционной системы — еще секунд двадцать. Заставка на экране была неинтересной — и чужой. В России не делали электронику такого назначения: было невыгодно, и считалось, что самим — незачем. Ага, вот и картинка…
Изображение не выражало почти ничего: мечущиеся белые пятна на сложном сером фоне; на переднем плане — крест из пересекающихся нитей, понизу — застывшие координаты и меняющиеся цифры, обозначающие время, до секунд и долей секунд.
— Назад дайте.
Подполковник в том же дальнем углу стола кивнул, быстро остановил трансляцию, вышел в файловое меню и после коротких манипуляций открыл тот же самый ролик, но уже в записи. Кинув взгляд на часы, передвинул ползунок ролика на нужное по времени место. Развернул на полный экран.
Один из трех присутствующих в кабинете генерал-майоров буквально с лязгом ругнулся. Да, теперь все было видно отчетливо. Различимо, во всяком случае. Здание типовой постройки, состоящее из двух каменных квадратов, слитых воедино посередине: положенная на бок квадратная восьмерка. Школа или детский садик. Три этажа, значит, скорее первое, чем второе. С другой стороны — самая окраина города, может быть, и что-то иное, неважно… Несколько неподвижных машин, в том числе, по крайней мере, одна, увенчанная различимой башенкой, от которой тянется ствол пушечки. Подвижные фигуры людей, каждая похожа в этом разрешении на несколько поставленных друг на друга зернышек. Но широкий настенный экран растягивал даже несколько пикселей на большую высоту, и было все равно понятно, что это люди. Ему уже приходилось видеть такое раньше, большинству других тоже.
Время! В ожидаемый им момент, соответствующий давности в несколько минут от текущей, экран превратился в то, что они все уже видели. Сначала в одну широкую ярчайше-белую блямбу — псевдоцвет был насыщенным до абсолютного, — а потом в мельтешение белого на сером.
— Уф-ф…
Несколько человек выдохнули воздух почти одновременно. Забавно, ведь все они знали, что так будет, и все равно…
Тактический (дивизионный) ракетный комплекс 9К791 «Точка-У», одна из двух дюжин выпущенных ракет. Одноступенчатых твердотопливных баллистических, состоящих из ракетной части 9М79-1 с Х-образным расположением рулей и крыльев и неотделяемой в полете головной части (ГЧ), как пишут в справочниках. Сидоров бы отдал кисть руки за то, чтобы иметь право использовать «специальные» ГЧ, снаряженные ядерными или химическими зарядами: 200 килотонн в одном случае и 50–60 килограммов зомана или «ви-ар»[17] в другом. Но не сейчас, не по этой цели. Не на окраине молодого русского города Нелидово. Он даже помнил, оказывается: на гербе стоящий лев с кольцом в лапах. Почему с кольцом, почему лев — в России сроду не водились львы. Лезет в голову чушь, ясное дело, от усталости…
«Точка-У» била на 120 километров, и он использовал эти километры полностью, не чтобы «не подставить» ракетчиков под неизбежный немедленный ответный удар — его ни в каком случае не удастся избежать, — а чтобы по максимуму снизить его последствия.
— Достоверное поражение цели, отклонение от точки прицеливания… Около 20 метров.
Вновь прикрыв ладонью папку с бумагами, комфронта поднял глаза и посмотрел туда же, куда все остальные.
— Второе попадание, — ровным голосом прокомментировал подполковник, о котором уже все забыли. — Цель № 2, достоверное поражение.
