Джуди рано стала самостоятельной: мать умерла родами, а отец, когда ей исполнилось пятнадцать. Но Джуди не из тех, кто сдается: она берет на себя заботу о младшей сестре и впавшей в депрессию мачехе.Она уговаривает сестру Глорию принять участие в конкурсе красоты, та побеждает и в качестве приза получает возможность попробоваться на роль в телесериале. Поскольку сестра еще несовершеннолетняя, Джуди сама везет ее в Голливуд. Глория не проходит пробы, но судьба дарит шанс самой Джуди: роль дочери лихого ковбоя получает она!..
Из соседней комнаты донесся взрыв хохота: мачеха как всегда смотрела телевизор. После смерти мужа вся жизнь Памелы сосредоточилась на ящике. Она уверяла, что сериалы помогают ей отвлечься от тоски. А еще пять лет вдовства ей скрашивала еда. В результате мачеха превратилась в бесформенное существо и, когда не подавала признаков жизни, запросто могла сойти за гору диванных подушек.
Отец оставил Памеле кафе на окраине Санта-Розы. Впрочем, кафе — это громко сказано. Скорее, забегаловку… Мачеха и при жизни Хосе Мартинеса не отличалась энергией и хваткой, а когда он умер, стало еще хуже и всеми делами пришлось заправлять Джуди. Она бросила школу и, несмотря на юный возраст — тогда ей только-только исполнилось пятнадцать, — взяла бразды правления в свои руки.
Мать Джуди умерла родами и теперь, кроме сводной сестры Глории и Памелы, у нее никого не было. Покосившись на часы на колченогом столике у кровати, которую она делила с Глорией, Джуди забеспокоилась. Интересно, где носит эту девчонку?! Глория была центральной фигурой в стратегическом плане, разработанным Джуди на случай, если кафе окончательно разорится, и она не могла допустить, чтобы сестренка пропадала неизвестно где в двенадцатом часу ночи.
Спустив ноги на потускневший от времени линолеум, Джуди дотянулась до линялых, некогда красных шорт, доставшихся ей в наследство от Глории. Они были широки ей в бедрах и висели мешком, а ноги торчали из них словно две спички и казались тощими, но Джуди подобные пустяки ничуть не трогали.
У нее есть дела поважнее. Она бросила беглый взгляд в зеркало. На смуглом загорелом лице выделялись горящие как два угля черные глаза и слишком большой, как ей казалось, и яркий рот. Маленький вздернутый носик — единственное, что она унаследовала от своей матери, — и черные задорные вихры делали ее похожей на мальчишку-подростка, а не на юную леди девятнадцати лет от роду.
Сунув ноги в раздолбанные шлепанцы на резиновом ходу, Джуди застегнула ковбойку и выскользнула в прихожую, застланную старенькой циновкой. К безудержному смеху из ящика присоединился мерный храп Памелы. Джуди заглянула к ней в комнату и как всегда ощутила смешанное чувство жалости и раздражения. Ведь это она, Памела Мартинес, должна заботиться о своей дочери, а вовсе не Джуди. Это у нее должна голова болеть от постоянных забот, как оплатить бесконечные счета и удержаться на плаву, а мачехе хоть бы хны! Дрыхнет себе в полное удовольствие…
Спрыгнув с расшатанного крыльца, Джуди вдохнула ночную прохладу и крикнула:
— Глория!
Никто не ответил.
Сняв с крюка фонарь, она пошла к реке.
— Глория, ты здесь? — снова позвала она сестру.
Ответом была мертвая тишина.
— Ну погоди, ты у меня дождешься! — пробурчала Джуди и побрела к белевшей среди ночи громаде мертвого речного парохода.
Подойдя к трапу, она прислушалась, и ей показалось, что на носу кто-то застонал. Она пулей метнулась туда и, обогнув рубку, подняла фонарь над головой. На дощатом полу лежала парочка. Слишком занятые друг другом, они даже не заметили ее появления.
— А ну, отпусти ее, подонок! — заорала Джуди. — Сию секунду!
Тела отпрянули друг от друга.
— Джуди! — ахнула Глория, судорожно запахивая блузку.
А ее кавалер пружиной вскочил на ноги, застегивая молнию на шортах. На нем была майка университета Нью-Мексико. С минуту он молча таращился на Джуди, пока не разглядел тщедушную фигурку, взлохмаченные вихры и насупленный взгляд, делавшие ее похожей скорее на подростка, чем на девушку.
— А ну пошла отсюда, покуда цела! — сжав кулаки, произнес он. — Не суй свой нос в чужие дела!
Глория поднялась с палубы и заправила блузку в шорты. Парень с видом собственника положил руку ей на плечо. И этот привычный хозяйский жест, словно Глория принадлежит ему, а не Джуди, подлил масла в огонь. Выставив указательный палец пистолетом, Джуди ткнула в палубу рядом с собой и велела:
— Глория, быстро ко мне! Я не шучу.
Сестра помедлила, а потом, уставясь на свои босоножки, с неохотой шагнула к ней. Студент схватил ее за локоть.
— Ты чего, Глория? — вскинулся он. — Да кто она такая? И какого черта тут раскомандовалась?
— Это моя сестра Джуди, — пробормотала Глория. — Вообще-то, она у нас всем заправляет.
— Вот именно! — сердито подтвердила Джуди и, снова ткнув в палубу, повторила: — Быстро ко мне!
Глория метнулась было к ней, но парень не отпускал ее.
— Да чего ее слушать! Она же пацанка! — фыркнул он и положил другую руку на талию Глории. А потом, кивнув в сторону берега, с расстановкой произнес: — Ну-ка, вали отсюда, детка! И пошустрее!
Джуди прищурила глаза и прошипела:
— Послушай меня, студентик! Подтяни свои вонючие подштанники и проваливай отсюда сам, пока я не разозлилась!
Тот покачал головой и хохотнул.
— Ах ты, соплячка! Ну раз такое дело, отправлю тебя за борт, на съедение рыбам!
