И во всем этом была виновата Лена Маслова. Не будь ее тут, он бы кое-как смог на этих выходных изображать примерного мужа, даже, может быть, внял бы уговорам матери и попытался пересилить себя, мать давно хотела внука.
Но сейчас, когда он видел эту женщину за столом, злость почему-то неконтролируемой волной поднималась из сердца и не давала спокойно дышать. Если она здесь завуалированная шлюха, какого черта он должен терпеть за столом шлюху?! А если она не шлюха, какого черта отец подкладывает ее под этого холеного итальянского сукина сына?! Почему это должно происходить у него на глазах, а он должен терпеть?!
Много разного вызывало бешенство.
Но было во всем этом очень глубоко скрытое. К чему подталкивала нечистая совесть. Глядя на то, как все ближе подбирается к Лене итальянец, он видел себя самого шесть лет назад. Точно также он завелся от ее интеллигентной утонченности и недоступности. Точно также добивался. И добился. А потом бросил.
Происходившее на его глазах будило запоздалое раскаяние. К тому же Лена Маслова совершенно неожиданно показалась ему привлекательной и желанной, наверное, оттого что теперь на нее обратил свое хищное внимание другой охотник. Это была ревность в чистом виде, и это было крайне глупо, потому что рядом сидела жена. И пусть жена не желала с ним разговаривать (впрочем, этому он был только рад) она бдительно следила за каждым его шагом. Обиженные женщины обладают сверхчувствительностью и бывают хуже адских фурий.
В общем, разбираться в своих чувствах он категорически отказывался, объясняя все просто злостью на сложившуюся ситуацию. Девать бы еще куда-нибудь проклятую ревность, которая подзуживала его на необдуманные поступки...
***
Как только первые танцующие пары закружились на узорном паркете парадной залы, Сергей подошел к отцу. Тот был занят разговорами с Гусевым и Гребешковским, и в его сторону не смотрел. Сергей понимал, что отец делает это специально - выдерживает его в партере. От осознания он сжал челюсти и злая усмешка чуть искривила губы:
- Прошу прощения, - обратился он ко всем сразу, потом перевел взгляд на отца и очень убедительно произнес, - на два слова.
Поняв, что сын по-хорошему не отстанет, Лешков старший извинился, чтобы поговорить с сыном. Сергей вежливо кивнул и отвел его чуть в сторону.
- Что ты хотел? Говори, у меня мало времени.
- Всего лишь узнать, почему доступная женщина сидит за одним столом с моей матерью и женой?
Отец воззрился на него в удивлении, а потом хохотнул, весело тряхнув головой.
- Это ты сейчас о той милой девушке, с которой танцует наш друг Энцо?
Оба перевели взгляд на танцующих. Надо сказать, там было на что посмотреть, и прежде всего на самого Энцо. Если речи его еще могли показаться навязчивыми, сладкими и даже приторными, то здесь, в танце, он проявлялся по-настоящему. Яркий, властный, жесткий и одновременно пылкий и нежный. Тореро. Его движения были точны, легки и полны внутренней силы. Женщина в умелых руках Энцо лишена своей воли, но вынужденная принимать в танце, все ей дают, не могла не осознать той красоты, что ей дарили, поневоле чувствуя себя драгоценностью. Не зря, ох не зря он повел Елену танцевать. Против него такого устоять было невозможно.
Лешков старший залюбовался и завистливо вздохнул, сам ничего подобного никогда не умел. Сергей смотрел на это глазами мужчины, задыхающегося от ревности и злости.
- Да, - процедил он. - Именно о ней.
- О, выбирай выражения. Это порядочная молодая женщина.
- А если так, то в чем ее роль тут? - Сергей не удержался от пренебрежительного жеста.
Лешков старший удивленно приподнял брови:
- Она переводчица. Что не ясно?
- Не надо мне грузить про переводчицу, - прошипел Сергей. - Она в курсе, зачем ты ее нанял? Что ты собирался с самого начала подложить ее под итальянца?
Отец явно разозлился. Отвернулся, скривив губы в презрительной усмешке.
- А тебе-то что? С чего это вдруг ты забеспокоился?
- Отвечай! - это было сказано негромко, но очень резко, поняв, что провоцировать мальчишку не стоит, Вячеслав Сергеевич ответил:
- Ее никто принуждать не будет. Но и мешать Энцо развлекаться я не собираюсь, - Вячеслав Сергеевич послал улыбку супруге, которая опасливо поглядывала в их сторону. - Да, черт побери, я нанял ее для итальянца. И вижу, что не ошибся. Девчонка высший класс, ишь, как макаронник завелся.
Тихий циничный смех отца окончательно добил Сергея.
- Спасибо, что разъяснил. Надеюсь, не только итальянцу можно развлекаться этой ночью?
- Можно, - отец смерил его презрительным взглядом. - Вон, пригласи жену и развлекайся.
- Я сам решу, как мне развлекаться, - ответил Сергей и отошел.
- Щенок, - прошипел ему вслед Вячеслав Сергеевич.
Почему его раздражал сын, почему он всегда старался поставить его на место? Наверное, если порыться в душе Вячеслава Лешкова, все объяснилось бы довольно просто. Зависть стареющего мужчины к молодому, красивому, полному сил.
***
