Необходимо, однако, сказать, что если привлекать тексты Плотина о космических категориях отца и матери, то филологический вопрос этот предстает в довольно запутанном виде и настоятельно требует точного разрешения.
Прежде всего, категория отца безусловно превосходит у Плотина по своему значению категорию матери, причем о матери у Плотина имеется весьма запутанное рассуждение, на котором мы должны будем специально остановиться. Сейчас же перечислим тексты об отце. Отец понимается у Плотина в очень широком смысле слова, и такую квалификацию получает по преимуществу первая ипостась.
Прежде всего, Благо просто трактуется у Плотина как отец без всяких подробностей (V 5, 12, 36-37), Вслед за Платоном (Epist. II 312 е; VI 323 d) Плотин говорит об отце как о "причине всего" (V 1, 8, 4). Не только Кронос трактуется как отец Зевса, но и сам Зевс объявлен "отцом мира" (V 8, 13, 1-13); этот "отец Зевс" проявляет разные чувства к людям, например "жалеет их" (IV 3, 12, 8-12). Также в общем смысле нужно понимать и тот текст Плотина, где трактуется, что душа, являясь в умном мире чистой девушкой, повинуется там отцу, а в здешнем мире становится гетерой (VI 9, 9, 24-39). Души часто забывают своего "отца бога", подобно тому как дети часто забывают своих родителей (V 1, 1, 1-10).
Остальные тексты об отце относятся к первой ипостаси, к Благу, которое является отцом даже всей второй ипостаси, Ума. Единое является "царем царя и царей и по праву должно называться отцом богов, которому Зевс только подражает" (V 5,3 20-22). Отец, по Плотину, "благ и превыше Ума и Сущности" (V 1, 8, 7). Бог - отец разума (lоgoy), причины (aitias), "причинной сущности" (VI 8, 14, 37-38). Ум - единственный и "подражает отцу, поскольку это ему возможно" (II 9, 2, 3-5). Ум - наша родина, а "там - наш отец" (I 6, 8, 21). Если Ум прекраснее, то еще более прекрасен его "родитель и отец" (VI 7, 29, 28). Таким образом, "отцовское" понимание всего высшего по отношению к низшему у Плотина совершенно ясно. Душа - отец в отношении тела и, значит, космоса. Ум - отец души. Благо, или Единое, - отец самого ума и уж тем более всего прочего, что от Ума зависит.
Сложнее обстоит дело у Плотина с матерью. Если не входить в подробности, то, конечно, можно сказать в самой общей форме, что материя, по Плотину, есть мать всего существующего, подобно тому как эйдосы и Ум есть отец всего существующего. Безусловно, материя у Плотина уподобляется матери, преисполненной желания иметь от эйдосов свое потомство (IV 4, 20, 28-30). Однако Плотин гораздо строже, чем Платон, выдвигает материю как принцип чистого становления, которое возможно только в том случае, если имеется то, что становится, то есть если имеется эйдос. С такой точки зрения материя, взятая сама по себе, не только не есть мать, но и она вообще ничто. Принципиальной разницы с Платоном здесь мы никак не можем находить. Тем не менее у Плотина заметны чрезвычайно напряженные усилия выдвинуть именно невозможность материи без эйдоса. Поэтому с первого взгляда может показаться, что он вообще отрицает необходимость материи. Это, однако, невозможно, потому что Плотину кроме эйдосов необходима стихия становления, а изобразить это чистое становление для многих кажется отрицанием вообще всякой материи. Чтобы разобраться в этой сложной проблеме, прочитаем весьма интересную главу III 6, 19, 1-41, для понимания которой, впрочем, необходимы еще и предшествующие ей четыре главы того же трактата. Плотин рассуждает здесь следующим образом.
