Плотин критикует и плюралистический атомизм, поскольку из отдельных атомов нельзя получить понятия души (IV 7, 3, 1-5), и материализм стоиков, поскольку душа в случае своей тождественности с телом так же рассыпалась бы в дискретное множество, как рассыпается и само тело (IV 7, 4). В этом смысле душа есть качественно новое понятие, не сводимое ни на какое количество отдельных частиц, почему Плотин и утверждает, что "душа и логосы не квантитативны" (IV 7, 5, 51). Самое простое чувственное восприятие уже предполагает внечувственное единство, без которого оно тоже рассыпается, рассеивается и перестает быть даже простым восприятием (IV 7, 7). Тем более это относится к мышлению, которое и вовсе не нуждается в теле (IV 7, 8). Все такие объединяющие акты содержатся в теле как "нетелесные силы" (IV 7, 8, 4-6). Кроме этого, ни одно физическое качество не пронизывает другое; а душа пронизывает собою все телесное и уже по одному этому не является просто телом (IV 7, 82-83). Совершенно по-платоновски доказывается, что душа тела вовсе не есть только гармония тела (IV 8, 84). И опять-таки по-платоновски трактуется, что душа относится к телу как эйдос к материи (IV 7, 85, 1-5), потому что материя - это всегда только genesis, то есть просто становление, а не oysia, то есть не устойчивая субстанция (IV 7, 85, 47-50 вслед за Tim. 28 а). Истинное бытие не становится и не погибает, а если оно находится в становлении, то оно вечно в нем возникает как таковое (IV 7, 9). Душа есть бессмертная жизнь; но она не присутствует в жизни так, как присутствует огонь в том теле, которое он согревает, поскольку и огонь и тепло одинаково преходящи (IV 7, 11, 1 - 18). Душа, в отличие от огня и тепла, одинаково преходяща, потому что, познавая вечное, она является принципом для всего временного, которое без него просто рассыпалось бы (IV 7, 12, 1-20). Бессмертная душа поэтому предполагает существование вечного ума, однако такого, который лишен чувственного напора (hormё) и влечения (orexis) (IV 7, 13, 1-19). Души животных и растений тоже бессмертны, конечно, настолько, насколько они причастны к высшему бытию (IV 7, 14, 1-13). Таким образом, и специальный трактат Плотина "О бессмертии души" IV 7 представляет не что иное, как повторение мыслей "Федона" и только кое-где, может быть, их дальнейшее развитие.
5. Плотин и "Федр"
Следующим диалогом по количеству цитируемых и обсуждаемых текстов у Плотина является платоновский "Федр". Здесь тоже заранее можно сказать, что самое большое внимание Плотина относится ко второй речи Сократа (244 а - 257 b), поскольку у Платона здесь идет речь о судьбе человеческих душ.
Прежде всего внимание Плотина привлекает то начало второй речи Сократа, где доказывается необходимость существования того, что движется от самого себя, на том основании, что все вещи движутся не сами от себя, но от чего-нибудь другого, откуда и доказательство бессмертия души (245 е - 246 а). Вся эта аргументация перешла к Плотину целиком. Эту аргументацию мы находим и в I 6, 9, 41-42, и в I 7,4, 13-19, и в II 5, 3, 38-40, и в III 8, 10, 27, и в IV 7, 9, 6-9, и в V 1, 2, 1-9, и в VI 12, 1-5, и в VI 7, 23, 1-24, и в VI 9, 11, 25-32. Почти во всех этих текстах Плотина высшая и самодвижная сущность трактуется как "начало и источник" (archё cai pёgё) - выражения, употребленные в этом контексте самим Платоном (245 с).
Что касается знаменитого уподобления в "Федре" души колеснице с разумным возничим и двумя конями, добрым и злым (246 b - 247 b), то образ этот у Плотина преподносится в массе текстов, хотя большей частью у него цитируются только отдельные выражения, и притом во вполне точном виде. Мы приведем хотя бы V 8, 10, 1-4, где в полной зависимости от Платона говорится о том, что "Зевс, старейший, надо полагать, из других богов, над которыми он владычествует, первым отправляется к созерцанию этого [космоса]; за ним следуют другие боги, демоны и души, способные это видеть". (Ср. I 2, 6, 6-7; II 3, 13, 30; III 3, 2, 13-14; III 5, 8, 7; IV 4, 9, 1 - тексты, где некоторые выражения Платона приводятся буквально). Другие основные концепции "Федра" тоже никогда не забываются Плотином, как, например, изображение экстатического состояния любви (249 е - 253 с) или определение диалектики (265 d - 266 с). О весьма большой близости понимания диалектики у Плотина к пониманию платоновскому можно судить по I 3, 4-5 (о чем ниже).
6. Плотин и "Филеб"
Плотиновский "Филеб" известен своим учением о пределе и беспредельности, о необходимости их диалектического объединения и о числе как о результате этого объединения. Учение это тоже, безусловно, близко философии Плотина. Если возьмем из "Филеба" центральное учение о беспредельном, пределе и числе (16 с - 20 е), то учение это и в целом и в частностях мы можем вычитывать также и у Плотина. В целом это учение довольно четко излагается там, где Плотин говорит о беспредельном, о необходимости превращения его во множество и о том, что даже самый мелкий и единичный эйдос все
