– Прекрасно. Поговорим об этом завтра. Я имею в виду – сегодня. Не забудь, что это пятница. Я работаю до часа.
– Когда?
– Ты хочешь обождать меня внизу? Я знаю, где это.
– Без проблем.
– Давай пока не будем об этом. Умираю, хочу узнать, что ты с ним делаешь. О чем вы говорите? Может быть, хотя бы изредка – обо мне?
– Понимаю. Ты думаешь, что время от времени он мог бы к нам присоединиться?
– Хорошо. Здесь есть о чем подумать. Подумай, что к чему.
– Целый день?
– Когда он возвращается?
– Нет. В Америку.
– Ш-ш-ш. Как ты такое можешь говорить?
– Не жди, что я тебе поверю.
– Что???
– Как у тебя только язык поворачивается. Даже подумать о таком. Если бы слова могли убивать, на земле уже никого не осталось. Ты не в себе. Отправляйся в постель. Я не желаю работать в праздничный день. Если хочешь, я могу отвезти тебя на север.
– Этим утром.
– Подумай хорошенько. Я буду только рад сделать это для тебя.
– Отлично. А теперь – спать. В конце концов, у нас для связи есть телефон. Спасибо за компанию. За проявленное, так сказать, терпение. Ты был ко мне так добр… Клянусь, я постучусь, как воробушек, и ты сразу проснешься…
– Иди же наконец спать. Впереди тебя ожидают нелегкие дни.
– Не беспокойся об этом, выключи лучше свет. У меня есть ключ. Когда буду уходить, дверь закрою. Ты что, не помнишь, как сам дал его мне месяц назад?
– Я знаю, что вернул его. Но я сделал для себя дубликат.
– На случай, если ты вдруг заболеешь и не в состоянии будешь подняться с постели.
– Разреши мне пока что оставить его у себя. С ним я чувствую себя много лучше. Я никогда не позволил бы себе войти, когда тебя нет дома. Ты можешь получить его обратно в любую минуту.
– Да.
– Нет.
– Может быть.
– Прекрасно.
– Не волнуйся. Я к тебе даже не прикоснусь. Может быть, если я посижу здесь и подумаю, это меня успокоит. Я снова становлюсь ребенком. Возвращаюсь обратно в детство.
– Спокойной ночи, дорогой. До завтра. Позволь мне в последний раз обнять тебя… последний поцелуй…
– Это не Цви, мистер Каминка, но с ним все в порядке.
– Все хорошо, мистер Каминка. Я его друг. Цви знает, что я здесь.
– Он сейчас заснул, но он в порядке. Мы немного поболтали.
– Нет. Какой Иосиф? Я – Рафаэль Кальдерон. Он никогда обо мне не упоминал? У нас небольшой совместный бизнес.
– Нет, я работаю в банке.
– Я случайно проходил мимо и зашел поболтать.
– Ра-фа-эль Кальдерон. Я заглянул к нему чтобы помочь… ну, например, с мышами…
– Нет, не волнуйтесь. Здесь обнаружилась мышка… ха-ха-ха. Мы сами видели ее пару минут назад. Цви обнаружил ее несколько раньше… с неделю… но никак не мог понять, где она прячется. А я сказал ему, что самое верное – это дождаться ночи и в темноте… его немного подташнивало, а я к таким вещам, как мыши, отношусь спокойно. Я вырос в старом еврейском квартале в Иерусалиме – и там никого мышами не удивишь…
– Да, обыкновенная мышь. Ничего особенного. Если хотите знать мое мнение, она живет здесь уже достаточно давно. Что, однако, странно, ведь надо было добраться до третьего этажа. Ведь это третий?
– Собака?
– А, собаку мы там видели. Я ее запомнил.
– В больнице.
– Я подвозил туда Цви во вторник.
– Кальдерон. Рафаэль Кальдерон.
– Нет. В их разговоре не участвовал. Стоял в стороне. Тогда-то я и обратил внимание на собаку. Большой жирный пес со спутанной шерстью.
– Да. Точно. Я подумал, что это больничная собака и она хорошо к нему относится.
– Она жила здесь? Тогда здесь не должно было быть мышей. Пес бы их распугал.
– Конечно. Как давно вы владеете этой квартирой? Если вы простите мне мое любопытство…
– Ну, хорошо, кое-что прояснилось. Но пожалуйста, не позволяйте мне надоедать вам. Уже очень поздно, и нет никаких шансов сейчас поймать эту мышь.
– Около трех. Что вы имеете в виду?
– Ваша жена? В каком смысле?
– Нет. Я держался в стороне и ничего не слышал. Я ничего об этом не знаю. А в чем проблема?
– Да. Цви несколько туманно упоминал… вы прибыли, чтобы разойтись?
– Прошу прощения?
– Да. Получить развод. Что-то в этом роде. Я никогда всерьез не обсуждал это с ним. А тогда я просто подвез его, потому что наш общественный транспорт…
– Каким образом?
– Я ничего не заметил. Она говорила довольно рассудительно. Поначалу я даже не представлял, где мы находимся. Я подумал было, что это нечто дома для престарелых, может быть хостес или что-то в этом роде. Я плохо знаком с севером страны, просто почти ничего не знаю…
– Да. Да. Под конец я все-таки сообразил, что это не дом для престарелых.
– Из Иерусалима. Старая иерусалимская семья. Третье поколение.
– Совершенно верно. До кончиков пальцев сефарды, можно сказать.
– И она тоже? Впервые слышу. Никто об этом даже не обмолвился.
– Половина? Со стороны матери? Как я этого не почувствовал? Я чувствую это всегда. Мне бы никогда это в голову не пришло… она абсолютно не похожа… как вы сказали?
– Не могли бы вы повторить…
– Так… Абрабанель. Ну, конечно. Весьма известная фамилия.
