Телевизионная популярность Леонида Млечина не мешает поклонникам детективного жанра вот уже почти четверть века следить за его творчеством. Он автор многих книг остросюжетной прозы, издаваемой в России и за рубежом. Коллеги шутливо называют Леонида Млечина «Конан Дойлом наших дней». Он один из немногих, кто пишет детективные рассказы со стремительно развивающимся сюжетом и невероятным финалом. Герои его рассказов, обычные люди, странным стечением обстоятельств оказываются втянутыми в опасные, загадочные, а иногда и мистические истории. И только Леонид Млечин знает, выдумки это или нечто подобное в самом деле случается с нашими современниками.
После спектакля разъяренная Алиса влетела в уборную, которую она делила с другой актрисой, Мариной, сорвала с головы парик и швырнула его в угол. Марина, не претендовавшая на большие роли, сегодня играла в эпизоде, освободилась раньше и уже снимала грим.
— Что с тобой? — участливо спросила она Алису.
Та, посмотрев на часы, начала лихорадочно переодеваться.
— Ты читала новую пьесу, которую мы будем ставить? — Алису переполнял гнев.
— Нет, мне в этом спектакле ничего не светит, — равнодушно ответила Марина. — Знаю только, что Нежинского пригласили к нам в театр на этот сезон и что Вася раздобыл для него пьесу какого-то талантливого драматурга, которого еще никто в глаза не видел.
— А я прочитала, — убитым голосом сказала Алиса, продолжая раздеваться. — Эта пьеса обо мне.
— В каком смысле? — удивилась Марина. — Ты будешь играть главную роль?
— Эта пьеса написана обо мне! — выкрикнула Алиса и, испугавшись собственного крика, оглянулась на закрытую дверь и понизила голос: — Этот автор, которого, как ты говоришь, никто в глаза не видел, изобразил меня.
— То есть это пьеса об актрисе?
Алиса стала смывать грим.
— Ты никак не поймешь. Он описывает меня. Все мои романы, понимаешь? Все! Он все знает обо мне! Где, когда, с кем… И все абсолютно точно! Ему известны детали, которые посторонний человек знать не может.
— Алиска, у тебя мания величия, — рассмеялась Марина. — Во всех театрах случаются романы между актрисами и режиссерами. Так что, сюжет самый что ни на есть тривиальный.
Алиса повернулась к Марине:
— Дура ты, прости господи! Ты помнишь, как у нас однажды спектакль начался на полчаса позже?
— Ну. Говорили, что ты съела в буфете какую-то гадость, отравилась и пришла в себя только к началу спектакля.
— Ага, — кивнула Алиса. — Это Белобородов придумал. А на самом деле мы с ним занимались любовью прямо на его столе. Он сгреб бумаги на пол и…
— Да ты что?! — всплеснула руками Марина.
— И эта сцена тоже описана в пьесе! — сказала Алиса.
— Тогда все понятно. Это Белобородов автору и рассказал.
— Я тоже так думала. — Алиса бросила взгляд на часы: — Ой, бежим, а то опоздаем!
Схватив пальто, они ринулись вниз по лестнице.
Теперь Алиса говорила шепотом:
— Но о том, что Васька обливал меня шампанским, а потом слизывал, Белобородов не знал. А в пьесе и это есть.
— Может, они сговорились? — предположила Марина.
— Белобородов и Васька? Они три года не разговаривают.
Подруги выскочили на улицу. Из черного «мерседеса» вылез высокий, элегантно одетый мужчина, муж Алисы, и распахнул перед женщинами дверцу.
— Здравствуйте, Алексей Михайлович, — улыбнулась Марина.
— Привет, — бросила мужу Алиса и подставила щеку для поцелуя. — Какой-то у тебя сегодня одеколон неудачный, слишком терпкий.
В концертный зал они вошли, когда музыканты уже сидели на своих местах.
— Смотри-ка, — Марина сжала локоть подруги, — все наши явились: и главный режиссер, и директор, и завлит.
— Интересно, кто же сочинил эту пьесу? — прошептала ей на ухо Алиса.
Слева от нее развалился директор театра, Белобородов.
Когда Алиса пришла в театр, ей показалось, что здесь он — единоличный хозяин. Она стала заглядывать к нему в кабинет по поводу и без повода, дарила ему ласковые взгляды, смеялась его шуткам. Закончилось это тем, что в один из дней он закрыл кабинет изнутри и, глядя Алисе прямо в глаза, расстегнул и стащил с нее платье, одним движением поднял бюстгальтер и впился губами ей в грудь. Она не сопротивлялась его напору, покорилась молча.
Белобородов вызывал ее к себе в кабинет днем, когда она приходила на репетиции. Он был человеком резким и грубым. Срывал с нее платье или задирал юбку и заваливал прямо на стол, предусмотрительно очищенный от важных бумаг. Однажды, когда она одевалась перед зеркалом, откровенно сказал:
— Зарплату я тебе увеличу, на гастроли за границу поедешь и, когда настанет время на заслуженную артистку представлять, помогу. Но распределение ролей, милочка, не от меня зависит. Репертуаром я не занимаюсь. У меня свои заботы.
«Нет, это не Белобородов, — думала Алиса под звуки божественной музыки. — Может быть, пьеску Орест Семенович сочинил?»
Главный режиссер театра сидел в первом ряду с одухотворенным видом и, казалось, весь погрузился в мир музыки. Впрочем, он вполне мог при этом размышлять о покупке нового автомобиля. Орест Семенович неизменно играл роль художника, которого ничего, кроме сцены, не интересует. В реальности же он превосходно устраивал свои житейские делишки и — даже при наличии бдительной жены — не пропускал ни одной юбки.
