В феврале приказ: развернуть фронтовые командные пункты, то есть создать чисто военные структуры, и тут мы имеем вступление СССР в войну против Германии. У командарма фронта появляются дополнительные замы: командующий фронтом уходит при наступлении в Европу, а замы – остаются на его месте в округах. В 39 г. связь в СССР была военизирована вся, и нарком связи стал подчиняться наркому обороны. Совершенно секретно сведения о начале войны с 19 июня довели до исполнителей. Вернуть секреты в сейфы нельзя. Генерал Кленов очень агрессивен: еще в 40 г. предлагал вести наступательную войну, не боялся спорить с Жуковым при Сталине. В возможность германского наступления наверху не верили. Визуальное изучение противника и местная рекогносцировка: на западной границе появлялись командующие округов в сопровождении членов Политбюро.
Немцы тоже проводили ее. Друг на друга внимания не обращали.
Оборона: несколько рядов колючей проволоки вдоль границы; минное поле – 3 км вглубь; противотанковые рвы (прикрыть их фугасами, огнеметами); потом еще 20–30 рядов колючей проволоки, да на металлических кольях в бетоне; еще минное поле (ложное), потом настоящее; еще – противотанковый ров; завалы лесные. В Бресте наши начальники занимались рекогносцировкой, и Гудериан тоже. Баграмян изучал горные перевалы в Карпатах в сентябре 40 г., одновременно тщательно прорекогносцировал провал – значительный участок границы. В июле 40 г. по приказу генерала армии К. А. Мерецкова рекогносцировка – по всей западной границе! Сам он вспоминает: «Я лично провел длительные наблюдения с передовых пограничных постов». Он с командующим юго-западного фронта генерал-полковником М. П. Кирпоносом рекогносцировал на всем участке Киевского военного округа. Когда он вместе с начальником штаба округа генерал-майором М. В. Захаровым поехали на границу с Румынией: «Смотрим на ту сторону, а оттуда на нас смотрит группа военных. У немцев рекогносцировка началась с апреля 41 г.»
