Аркадий, главный герой повести, страдает от алекситимии. Это такое заболевание, при котором человек не испытывает эмоций. Совсем. Он не считает себя ненормальным, он просто немного другой, не такой, как все. При этом он учится, работает, занимается наукой и собирается построить отношения, однажды создать семью, завести детей. Аркадий встречает девушку Камиллу, с которой у него завязываются отношения. Однако возможны ли отношения с человеком, который не способен испытывать любовь? Или любовь – это не главное, что должно быть в паре молодых людей? К чему приведут эти отношения его и её? Способны ли они что-то изменить в их жизни или им суждено закончиться ничем? Повесть о том, что все мы немного ненормальные и живём с этим. О травмах, которые мы проносим через всю жизнь. И о словах, о великой силе слов, которые могут убить, а могут возродить.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. АРКАША
ГЛАВА 1. –А-
Я ничего не чувствую.
И я не о боли от укола, не о жаре нагретого солнцем воздуха, не о вкусе пиццы, запахе французских духов или прикосновении постиранного постельного белья. Я о другом. О любви, ненависти, страхе, горе. И о счастье. Его я тоже не чувствовал. Никогда. Ни единого раза. За всю мою жизнь.
Меня называют зомби, бревном, роботом, иногда дурачком и даже отморозком. Я не обижаюсь. Это чувство мне тоже неведомо. Я… фиксирую.
Люди спешат. Они ужасно торопятся куда-то. Глупые. Я всегда спокоен. Не вижу причин суетиться. Вслед за уехавшим поездом приедет следующий, девушка, пришедшая к вам на свидание, вас дождётся. Скорее всего. Или нет. Тогда найдёте новую. И вообще надо уметь рассчитывать время, что может быть проще? На работу к десяти, выйти из дома в девять, проснуться в восемь. Невелика премудрость!
Я люблю свою работу. Я чувствую себя валуном, лежащим на середине бурной реки. Я незыблем, я постоянен, я – то, что не подлежит сомнению. Меня не снести, меня не поднять, меня не утопить.
А они бегут, катят коляски, тащат чемоданы, обнимают друг друга за талию или крепко держат за руку. Они смотрят на меня скользящим поверхностным взглядом. Как на стены, ступени или ромбы каменного пола. На рекламы они взирают внимательнее, испытывая при этом какие-то чувства: может, раздражение, а может, и интерес. А я… я для них – никто. Человек, про которого говорят: «А что он там вообще делает?» «Неужели с этим бы не справилась машина?» и «Всегда не понимал, кто идёт работать в такие места?»
А мне тут нравится. Я с радостью провожу время в моём маленьком стеклянном домике. Однокурсники обычно меня не узнают. А если и узнают, то отводят глаза. Зато не лезут с расспросами, с бессмысленной болтовнёй. Не люблю всё бессмысленное.
Знакомые обращаются ко мне только по делу, и мне это нравится. Чаще всего просят конспекты, примеры, которые нам задают на дом на практических занятиях, иногда уточняют расписание лекций. И пусть таких людей нельзя назвать друзьями, зато наши отношения просты и понятны. К тому же, я тоже могу обратиться к ним с подобной просьбой. Правда, я так никогда не делал. Потому что я владею учебной информацией лучше всех на потоке. И так происходит все полтора года моей учёбы.
Один из одногруппников, Андрей, который знает о моей работе, как-то спросил меня: «Почему ты там? Потому что можно заниматься своими делами? Читать книжки? Смотреть фильмы? Ну, или в твоём случае делать домашние задания?» Я удивился. Я никогда не делал на работе ничего такого. Я слишком ответственный для этого. Если я должен непрерывно следить за каким-то процессом, именно это я и буду делать. Каким бы он ни был скучным.
И потом всё это не мешает мне заниматься моим самым любимым делом. Я раньше думал, что все люди на свете обожают это больше всего. Но чем старше становлюсь, тем больше понимаю, что это не так. Удивительно, что некоторые и вовсе этим не увлекаются. Это кажется фантастикой, но это правда. О чём я говорю? Не догадались, что я люблю делать больше всего на свете? Ну, конечно же, думать!
А ещё я имею на работе некоторую власть. Небольшую. Даже, пожалуй, мизерную. Но всё же. Я искренне не люблю тех, кто нарушает правила и порядки. А таких много. Некоторые делают это просто из чувства противоречия. «Раз есть такое правило, значит, я ему не подчинюсь, – должно быть, думают они, – и пусть хуже будет мне и окружающим. Смотрите, я выше ваших порядков, я крутой, я не такой, как вы». И откуда это желание вечно высовываться?
Я всегда ставлю нахалов на место. И пусть мои слова не останавливают многих, это неважно. Моя обязанность сделать им замечание, и я исправно его делаю. Мой голос за день слышат тысячи людей. У радиоведущих аудитория немногим больше. Только они болтают какую-то ерунду: читают новости с листочка, объявляют названия песен, разыгрывают кружки и футболки.
Мои сообщения предельно понятны и полезны. Ничего лишнего. Каждое слово выверено. Громкость – средняя, чтобы все расслышали, но не фонило в динамиках. Интонация идеально передаёт мысль всей фразы.
О, простите, работа. Вон наверху нарушитель. Я должен предупредить его. Хотя это тот самый, что делает это каждое утро, около восьми сорока пяти утра. Он постоянен, я – тоже. Нажимаю кнопку на серой панели передо мной, немного наклоняюсь и произношу, как всегда, чётко и уверенно: «Пожалуйста, не бегите по эскалатору!»
ГЛАВА 2. –ЛЕК-
Мама не понимает, зачем я пошёл работать. Деньги, которые я получаю, я почти не трачу. Как-то не на что. Я пытался отдавать часть на хозяйство, но мама отказалась наотрез. Впрочем, я часто покупаю продукты и оплачиваю квартплату.
