После атомной РІРѕР№РЅС‹ люди небольшими группами перебрались подальше РѕС' разрушенных городов, в леса, где живут охотой. Молодой человек, чьи родные умерли, решает двигаться в сторону города, где можно найти полезные вещи. Р
Я глазам своим не поверил.
Вообще-то я заметил ее, только когда она оказалась передо мной в двух шагах. Это, наверное, потому, что я все время глядел под ноги, выбирая, куда ступить, когда шагал по этой тропинке. Сам не знаю почему, но сперва я струхнул, начал озираться по сторонам. Лес, как всегда, показался мне жутковатым. Но ничего из ряда вон выходящего я в нем не заметил. Правда, с самого утра за мной плелись два одичавших пса, теперь они остановились на почтительном расстоянии за моей спиной и не спускали с меня глаз.
Тем не менее меня не покидало чувство, что я попал в какую-то западню.
Впрочем, на первый взгляд в надписи на этой табличке не было ничего пугающего. Даже наоборот — она вроде бы предвещала, то, о чем каждый молодой мужчина, как я, мог только мечтать. Неровными крупными буквами, с некоторым пренебрежением к знакам препинания на табличке было выведено:
Я МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА ЕСЛИ КТО ПРИДЕТ
ПУСТЬ ЖДЕТ В ШАЛАШЕ
Я не знал, что и думать. Женщина… Через столько лет… Молодая женщина, как сообщала табличка, причем, похоже, одинокая? Да нет, не может быть, ведь это как будто нарочно придумано для меня, слишком заманчиво, чтобы быть правдой. Но все же — а вдруг?
Или… или это ловушка для дураков, способных поверить, что в этой глуши на каждом шагу их поджидают женщины, к тому же одинокие? Готовые броситься на шею первому встречному. Нет, все это чересчур подозрительно.
В который раз я внимательно оглядел все вокруг.
Лес казался совершенно необитаемым, и только на краю полянки виднелся шалаш. Соблюдая осторожность, я подкрался к нему. Разумеется, там никого не было. Построенный на скорую руку из веток и листьев, шалаш этот вряд ли протянул бы до весны, скорее всего он служил лишь убежищем от дождя. Места в нем хватило бы на двоих или троих. Внутри я не обнаружил ничего интересного и вернулся к дереву с табличкой.
Дикие собаки — впрочем, это могли быть и волки, затеяли какую-то возню, но, увидев, что я приближаюсь, снова уселись на задние лапы. Я никак не мог решить, продолжить ли мне свой путь или остаться. Хотя в глубине души чувствовал, что никуда не пойду и устроюсь на ночевку в шалаше. И не только из-за женщины.
Нет, конечно, в основном из-за нее. Но и для того, чтобы понять, что все-таки скрывается за этой историей с табличкой.
В самом деле, убеждал я себя, ничего ведь со мной не может здесь приключиться. Моей смерти никто не мог желать (за исключением, естественно, двух зверей, неотступно следовавших по пятам). Зачем кому-то причинять мне зло? Просто так — ради самого зла?
Скорее всего, здесь действительно жила одинокая женщина, каким-то образом сумевшая справиться с трудностями проживания в лесу, но, должно быть, жизнь вдали от людей заставила ее искать себе партнера.
Итак, я решил дождаться ночи и устроиться на ночлег в шалаше, а если никто так и не появится, к полудню следующего дня снова тронуться в путь. Забросив внутрь мешок с продуктами, я уселся на землю, застланную сухими листьями папоротника. Необходимо было сделать две-три вещи. Во-первых, раздобыть воды. Во-вторых, развести огонь, чтобы сварить картошку. Впрочем, это потом, сейчас не стоит так демонстративно заявлять о своем присутствии. В-третьих, нужно было обезопасить себя от нападения хищников.
Рядом валялось несколько толстых веток, которыми можно было загородить вход в шалаш. Нож и палка с железным наконечником были всегда при мне.
…Я отдыхал, наслаждаясь послеобеденной прохладой. Подчиняясь привычке, чутко прислушивался к шорохам леса, совершенно не надеясь, впрочем, различить среди них звуки человеческих шагов. Я не встречал людей с тех пор, как пропал Гео, а значит — четыре месяца. Примерно год назад почти одновременно скончались Эмо и престарелая тетушка Сти. А когда-то нас было двенадцать. Но это было очень, очень давно…
Однажды, в конце зимы, Гео не вернулся с охоты, и я остался совсем один. Одному трудно. Начинаешь разговаривать сам с собой. Начинаешь все трудней засыпать ночью, все чаще спишь днем. Постоянно боишься хищников, которыми кишит округа. Любая оплошность может стать роковой. А еще очень быстро кончаются припасы, особенно если ты не можешь по-настоящему охотиться из-за плохо сросшейся ноги. Поэтому как только пришло лето, я не выдержал, отправился в путь. Бросил хороший дом. Дом можно найти и в другом месте, в этом я не сомневался. А вот без охоты в наших краях было не прожить. И поскольку охотник из меня никудышный, пришлось спускаться вниз, на равнину.
Я знать не знал, какой путь меня ждет. Но приготовился к дороге дальней, несмотря на хромоту. Ведь нужно было разыскать такое место, где росли фруктовые деревья, где можно было бы кормиться злаками.
