- Когда-то она хохотала круглыми сутками. – С теплом сказал он. – Но когда рождаются дети, все меняется. Ты больше не принадлежишь себе. Все время переживаешь за них, хочешь как лучше, но им почему-то кажется, что они лучше понимают эту жизнь.
- Вы так и не простили меня за то, что я сорвалась и уехала за Антоном? – Спросила Балабося, взглянув ему в глаза.
Они слезились, как часто бывает у стариков.
- Простили? Что за бред? – Он покачал головой. – Нам не за что тебя прощать, Булочка. Но ты могла бы звонить и приезжать чаще.
- Мама, так не считает. Она пилит меня при каждой возможности. – Призналась Лера. – Стоит ответить на ее звонок, и начинается!
- Просто ты навсегда для нее ее маленькая девочка. – Улыбнулся дед. – Как и она – для меня.
- Мне кажется, я все время недостаточно хороша для них с папой.
- Просто они хотят для тебя самого лучшего.
Лера прижалась щекой к его плечу. Слишком сложно было во все это поверить.
- Балабося! – Раздалось с кухни.
- Иди, пообщайся. Они там пельмени лепят. – Шепнул дедушка. – У Нади столько энергии, она как радио: трещит и трещит. Я тут хоть отдохну немного ото всех.
Лера встала и подошла к окну. На заснеженном дворе Кирилл, Рома и отец распутывали гирлянды, чтобы развесить их по периметру. Сама не зная почему, девушка улыбнулась. Ее фальшивый парень удивительно хорошо вписался в компанию таких же, как он, светловолосых мужчин: словно всю жизнь был частью этой семьи. Дедовы валенки ему, кстати, тоже шли.
- Балабоська! – Прокричала Надя.
- Иду, - отозвалась Лера. Они с Альмой вместе вошли в просторную кухню, залитую светом. – Что, Удмуртия все еще считает себя родиной пельменей? – Усмехнулась она, глядя на широкий стол, занятый досками для раскатки теста и засыпанный мукой.
Мама, бабушка и Надя стояли с трех сторон от него, и каждая занималась своей частью дела.
- Что значит «считает»? – С вызовом бросила бабуля и схватила скалку. – Кто-то тут хочет с этим поспорить?
Они рассмеялись.
- Дед нарубил фарш на пельмени, - сказала мать, когда они отсмеялись, - будешь помогать лепить?
- Попробую. – С сомнением ответила Лера.
- Тогда вымой руки и приступай.
Пока она мыла руки, в голове всплывали картинки из детства. У деда было такое специальное деревянное корытце, в котором он металлической тяпкой, похожей на закругленный топорик, мелко рубил мясо вместе с луком, превращая их в фарш. А потом за дело брались остальные члены семьи: кто-то резал тесто на длинные «сосисочки», затем нарезал их на «пуговички» - небольшие кругляши, которые потом раскатывались в тонкие кружочки, а остальные лепили из них пельмешки двух видов – полумесяцем и кругленькие, похожие на ушко. По-удмуртски они так и называются: пельнянь – где «пель» это ухо, а «нянь» это хлеб.
Лепка могла растягиваться на несколько часов, и все это время вся семья проводила за большим круглым столом за разговорами. В «Новый Год» по телевизору фоном шла «Ирония судьбы», никто особо ее не смотрел, но на самые легендарные сцены все отвлекались, поворачивались к экрану и на пару минут затихали. Иногда Лере казалось, что лепка пельменей – настоящее волшебство, время за ней летело быстро, но здорово успевал разгуляться аппетит.
- Не разучилась еще? – Строго глянула на нее бабуля.
- Не знаю. – Пожала плечами Лера.
Но руки помнили, и первый пельмень, хоть получился пузатым и кособоким, но края у него держались хорошо.
- Красота не главное, - заметила мама. – Главное – вкус.
- Еще чего. – Проворчала бабушка. – Вот у меня глянь: все как на подбор, хоть сейчас на выставку.
- Рот не выставка, - хихикнула мать Леры.
- А у меня уже неплохо выходит, да? – Привлекла их внимание к своим произведениям из теста Наденька.
Подражая старшим женщинам, она тоже нацепила на голову платок – якобы, чтобы волосы не мешали. Но Лера знала, что это все только ради того, чтобы завоевать их симпатию. Ради пельменей она не побоялась испортить свой маникюр, лишь бы стать своей на их кухне. Даже странно: то, от чего Балабося так отчаянно бежала, невеста брата принимала за привилегию и стремилась заслужить.
- Да, уже лучше. – Похвалила ее бабуля. – А помнишь, какие страшненькие у тебя получались в прошлом году?
- А помните, Лера хотела испечь пирожки в девятом классе? – Вдруг припомнила мама. – Помнишь, Лер?
Надя захихикала так, будто знала, о чем речь.
- Нет. – Соврала Балабося, бросив на мать умоляющий взгляд.
- Когда она умаялась, слепив два пирожка, психанула и решила сделать из остатков теста и мяса один большой? – По кухне прокатился унизительный булькающий смех бабули. – Помним, конечно. Ты, поди, Лер, так и не научилась готовить? Чем питаешься там, в столице? Лапшу в стакане завариваешь?
Лера опустила взгляд и сделала глубокий вдох. Возможно, они и не хотели ее обидеть. Вполне вероятно, эти подколки были призваны мотивировать ее на развитие своих кулинарных навыков. Она не знала. Но ощущалось это так, будто им доставляло особое удовольствие ее кусать.
- Когда есть настроение, готовлю. – Ответила она, заворачивая мясо в тесто.
