Они продолжали переписываться. И через два месяца Лера рванула за ним. Поступила в университет, устроилась на работу, сняла квартиру и предложила жить вместе. Антон… ничего не ответил. Только приходил и уходил, когда захочет. Ничего не обещал и не объяснял. Она сходила без него с ума, ненавидела, проклинала, а когда он возвращался, забывала обо всем. Его самая обаятельная улыбка, самые смешные шутки и их вполне себе хороший секс – все это позволяло моментально позабыть про обиды.
До следующего раза. И так по кругу, до бесконечности.
Антон избегал любых серьезных разговоров – все они заканчивались еще до того, как начаться, и пресекал любые попытки взывать к его совести. Лера знала, что у него есть какая-то другая, отдельная от нее жизнь, в которую он не хочет ее впускать, но умные пользователи и коучи психологических форумов подсказывали, что не следует давить на мужчину. Для его бессердечия у них даже диагноз имелся: «Избегающий тип привязанности», означавший, что, чем ближе к Антону приближаешься, тем сильнее он боится, что его бросят, и тем дальше отдаляется.
И Лера верила, ждала и терпела. А еще работала – в основном, над собой. Чтобы принять Антона со всеми его заморочками. Только сердцу от этого легче не становилось. Ведь старую пословицу «Насильно мил не будешь» наши мудрые предки придумали не зря. Но так тяжело к ней прислушаться, когда ты одержим кем-то. Вроде все понимаешь, но никак не хочешь принять.
Ее грустные мысли прервал внезапно оживший планшет: входящий звонок от брата. Лера с подозрением уставилась на экран. Ромка никогда не звонил по видеосвязи, он общался с ней редко и предпочитал старые добрые смс. Если же они созванивались, это было исключительно по каким-то важным поводам: у отца обострилось хроническое заболевание, и он отказывается лечиться, мама зарегистрировалась в соцсетях, поэтому нужно срочно перестать постить полуголые фотки с сигаретой в зубах, или что-то насчет дедушки, который опять обиделся на бабушку и перестал с ней разговаривать. Короче, что-то семейное, от чего Леру потряхивало, ведь все ее родственники считали смыслом своего существования постоянное напоминание ей о том, что она неудачница, и что из-за отъезда из родного города ее жизнь свернула не туда.
Лера мешкала. Она буквально задницей чувствовала, что это ловушка, но общее состояние эмоционального надлома после встречи с Антоном мешало мыслить объективно. Девушка провела пальцем по экрану и тут же пожалела. Черт…
Черт, черт, черт! Вот дерьмо!
- Приве-е-ет! – Пропела та, кого Лере меньше всего хотелось бы видеть и слышать.
Наденька. Ее заклятая подруга еще со школьных времен. Исчадие ада, невеста Сатаны. Хитрый демон в ангельском обличье, который был подослан к Лере, чтобы она не забывала, что жизнь это, прежде всего, страдания. Маленькая токсичная змея, которую все вокруг считали чуть ли не посланницей небес – невинной и хрупкой. Двуличная мымра, обманом проникшая в ее семью и запудрившая мозги ее брату.
Короче, та, из-за кого Лера больше не ездила домой на праздники. Та, кто превратил ее детство в ад.
- О, нет. – выдохнула Лера.
- Что? – Прищурилась само очарование, не расслышав.
- Привет, говорю. – Даже не пытаясь изобразить радость, ответила она.
- Все понятно. Валерик, ты опять не в настроении? – Надув губки, гадюка изобразила сочувствие. – А ведь я предупреждала, что большой город все-таки тебя доконает.
Доконать Наденьку больше всего сейчас хотелось самой Лере. Или прибить. Или придушить. Или довести до такого состояния, когда все говно, которое скрывается в ней, вдруг полезет наружу, и все вокруг увидят, что ни хрена она не одуванчик, которым столько лет прикидывается. Вот это было бы справедливо.
- Да нет, все норм. Ты почему звонишь с телефона моего брата? – Решила перейти сразу к делу Лера.
- Я тоже очень рада тебя видеть, Балабосечка! – Ехидно пропела Надя. Улыбка держалась на ее лице, точно приклеенная. – Симпатичный прыщик на носу. Значит, кто-то в тебя влюбился!
- Ага.
- Если не будешь так морщить лоб и ворчать, у тебя будет шанс найти парня. – Она подмигнула и хихикнула.
Лера открыла рот, чтобы сказать ей все, что она о ней думает, и замерла, вспомнив о брате. Пусть у нее имелись к нему свои претензии, но, черт подери, Лера хотела, чтобы он прозрел в отношении Наденьки самостоятельно – без ее помощи.
- С чего ты взяла, что у меня его нет? – Выдохнула она.
- Парня? Аха-ха-ха! – Отмахнулась та. – Милая, я буду первой, кто сделает сальто от радости, когда он появится. Думаешь, я не переживаю за тебя? Да мы все переживаем! Я, Ромочка, мама Галя, папа Коля, бабулечка с дедулей!
Это было выше Лериных сил. У нее едва дым из ушей не повалил, когда она услышала, как Надя называет ее родных.
