Кирилл тут же словно отошел ото сна, в который был погружен от нахлынувшего чувства дежавю: опять они продирались практически на ощупь сквозь дым и тьму, а под их СИЗОД[1], шлем-касками и боевками[2] противно стекал по коже пот. С каждым шагом становилось все жарче, а крики из глубины дома становились только громче.
- Я в порядке. – Отозвался он, подтягивая за собой тяжелый пожарный рукав и направляя воду из него под потолок.
Им нельзя было отдаляться друг от друга. Они со Львом были напарниками и должны были каждую минуту страховать друг друга.
- Слышал? – Лев указал по коридору. – Голоса! Там кто-то есть.
- Да. – Кивнул Кирилл.
Указанное направление перекрывал столб огня. Пути к спасению у жильцов дома были отрезаны. Диспетчер предупредила, что общалась с пострадавшими по телефону: это были две девочки, успевшие спрятаться в единственном помещении, куда на тот момент еще не добрался огонь – в кладовой без окон. По ее совету они намочили платки и прижали к носу, чтобы не задохнуться от дыма, постепенно заполнявшего все пространство.
Кирилл чувствовал, как его лихорадит. Стоило только представить бедняжек, сидящих на полу в кладовой и трясущихся от ужаса, ему самому становилось плохо. Девочки ждали, что их спасут. Они могли надеяться только на пожарных, и эта ответственность давила на него тяжким грузом.
Лев осторожно продвигался вперед, ощупывая раскалившиеся от огня стены. Кирилл шел следом, гадая, насколько еще хватит кислорода в их баллонах, а огонь тем временем поедал остатки штор, плинтусов и мебели. Вода пыталась подавить пламя, но ее хватало только на те участки, где продвигались пожарные, расчищая себе путь к запертым в смертельной ловушке девочкам. Они двигались в нужную сторону, даже не зная, смогут ли вернуться назад, или в последний момент огонь преградит им дорогу.
Кирилл спешил и потому жутко нервничал. Он буквально заставлял себя не паниковать и действовать здраво, опираясь на знания и опыт, но исступленные крики, доносившиеся из дальнего помещения, подстегивали его все сильнее. Ему казалось, это дикие крики тех, кого им когда-то не удалось спасти.
Наверное, у каждого пожарного за годы службы бывает такое. Ты с гордостью носишь форму, радуешься работе, полной адреналина, ее захватывающей динамике, большим и маленьким ежедневным победам, звуку сирены, извещающему о том, что пора на вызов – на пожар, аварию или происшествие, где жизнь людей оказалась в опасности. А потом все меняется.
Приходят испытания, вынести которые под силу не каждому. Воспоминания, кошмары, флешбеки, преследующие тебя ночью и днем, во сне и наяву. Картины тех мест, где огонь победил, забрав жизни людей.
Ты слышишь их голоса, видишь их глаза, наблюдаешь безысходность на лицах их родных, познавших необратимое горе. И ты понимаешь, что ты тоже всего лишь человек, а не волшебник, но ощущаешь колоссальное чувство вины, которое день за днем утягивает тебя в черную бездну.
Это чувство преследует во сне, превращая ночи в бесконечные фильмы ужасов с повторяющимся сюжетом: ты пытаешься спасти пострадавших снова и снова, но конец всегда один. Они погибают.
Советы психолога дистанцироваться только раздражают, и тогда отчаяние становится невыносимым. Сложнее всего в такой момент собраться и заставить себя жить дальше, действовать на работе хладнокровно и решительно, ведь ты все еще значим, ты нужен людям, и ты можешь помочь многим. Кирилл пытался изо всех сил, но ему все еще чего-то не хватало. Какого-то спасательного круга, что держал бы его на плаву. Какой-то уверенности в том, что скоро все пройдет, и он сможет жить дальше как прежде.
Лев сообщил командиру по рации, что они почти подобрались к кладовой. Его голос был спокоен, и это помогало Кириллу собраться с духом. Конечно, старший пожарный полностью осознавал, какой опасности они себя подвергали, но его уверенность была дополнительной точкой опоры для Соло. Жар был уже практически нестерпимым, словно в раскаленной духовке, а криков почти не было слышно. Нужно было спешить. Взяв себя в руки и подавив в себе все эмоции, Кирилл действовал словно на автомате – продолжал лить воду на ярко-оранжевые языки пламени, танцующие в непроглядной тьме.
Пока не понял, что вода не идет: рукавная линия, очевидно, была повреждена.
- Черт! – Выругался он.
- Что? – Обернулся Царев.
- Прорвалась. – Кирилл отшвырнул ставший бесполезным рукав.
Теперь времени у них оставалось в обрез, а риск возрастал. Но они решили двигаться дальше, ведь до пострадавших оставалось совсем немного. Добравшись до кладовой первым, Лев забарабанил в дверь. Послышался слабый ответ изнутри, но слов было не разобрать.
- Давай, я. – Крикнул Кирилл.
- Отойдите от двери! – Предупредил Царев.
И в следующую секунду Соло вынес дверь одним резким и решительным ударом.
Завесу дыма прорезали лучи фонарей. Девочки прятались от огня в углу помещения: одна, ей на вид было около десяти лет, сидела, прислонившись к стене, другая, более младшего возраста, с тонкими косичками и в коротком платьице, лежала у нее на коленях – судя по всему, уже без сознания.
