– В роту вернемся, я тебе подменку выдам, а эту постирай! – заметил Антон, указывая на мои штаны. Там все еще были следы жидкой грязи, после моего чудесного возрождения в восьмидесятых.
Кстати, если уж я погиб, что там с моим напарником Серегой? Смог ли он спуститься вниз? И если смог, то что предпринял?
И еще гроза эта. Какая-то она странная была, совсем не по прогнозу. Что-то в ней мистическое было, непонятное. Быть может, из-за нее и произошло это так называемое перерождение?
А впрочем, мне-то какая разница?
После перекура мы двинулись в казарму. Уже на подходе я уловил слабый запах дыма, но не обратил на него никакого внимания. Мало ли кто и что жжет?
Двинулись дальше. Случайно обратил внимание на свое отражение в зеркале, что стояло с краю плаца. Видимо, оно стояло здесь для того, чтобы солдаты могли приводить внешний вид в порядок перед утренним осмотром.
Там точно был не я. Увиденное развеяло последние сомнения. На меня смотрел самый обычный парень, лет двадцати. Ничем особенным я не отличался. Карие глаза, прямой нос и коротко стриженные волосы соломенного цвета. Выражение лица дерзковатое, самоуверенное. А вот взгляд задумчивый – ну, оно понятно почему.
Рост около ста восьмидесяти, одет в военную форму цвета хаки. На ногах черные кирзовые сапоги.
– Ты чего там увидел? – спросил Коржов. – Забыл, как выглядишь?
– Да не… – отозвался я. – Помню. А выгляжу как грязный бомж.
– Сейчас вернемся, переоденешься.
Едва мы вошли в казарму, как худощавый и прямой как палка дневальный на тумбочке противным писклявым голосом завизжал:
– Рота! Приготовиться к построению на обед! Форма одежды номер четыре!
– Проскуряков! – скривившись, воскликнул Павлов. – Прекращай пищать! От твоего ультразвука цветы в каптерке завянут!
– Виноват, исправлюсь! – смущенно отозвался тот и вдруг резко изменился в лице. Глаза округлились и он взвизгнул. – Равняйсь!
Сначала я не понял, почему вдруг стало тихо. Мои сослуживцы вытянулись по стойке, при этом едва сдерживая смех. Боец явно перепутал и подал неверную команду. Чуть повернув голову влево, в дверях я увидел офицера в звании капитана. Здоровый мужик, судя по габаритам. Кажется, это и был ротный.
Ну, ясно. При появлении в подразделении командира, подается «Смирно». При чем тут «равняйсь»?! Растерявшийся Проскуряков и сам уже догадался, что перепутал команду, но исправиться не хватило смелости.
– Че ржете?! – криво усмехнулся офицер, окинув взглядом нашу компанию. Затем громким басом прогудел: – Равняйсь!
Сразу вспомнил голос прапорщика Погребняка из фильма «9 рота», которого крутой и лысый Бондарчук играл.
Послышались смешки, но команду все выполнили исправно.
Спустя несколько секунд тишины капитан вышел на центр прохода, заметил на полу кусок грязи, видимо, отвалившийся с чьей-то подошвы.
– Дежурный! – гаркнул командир роты, ища взглядом сержанта. – Пулей ко мне!
Из дальней части расположения, спотыкаясь, выскочил дежурный по роте, с красной повязкой на руке.
– Товарищ капитан! Во время моего дежурства, происшествий не… – переходя на строевой шаг, отчеканил он.
– Отставить, Карпов! – рыкнул капитан. – Строй роту!
– Есть! Дневальный…
– Рота! На центральном проходе становись! – взвизгнул Проскуряков, отчего ротный даже скривился на один глаз. Обернулся к сержанту.
– Я тебя по-человечески прошу, сними с тумбочки это недоразумение! – он указал на Проскурякова. – Что, с нормальным голосом дневального не мог поставить?
– Виноват, исправлюсь!
Хоть опыта срочной службы у меня и не было, в этих вопросах полным профаном я все же не был. Военная кафедра дала некоторые плюсы и общее представление. По крайней мере, я не зеленый дух, а старослужащий, да еще и в погонах младшего сержанта. Стало быть, можно чуток расслабиться! Хорошо бы еще понимать границы, как можно делать и как нет. Ничего, освоюсь. К тому же, судя по всему, скоро дембель.
Вся рота меньше чем за полминуты построилась на центральном проходе. Я занял место во главе отделения, что подсказал мне Павлов. Оказалось, что я был штатным командиром второго отделения – ага, мне бы еще обязанности повторить…
Старшина роты, тот самый прапорщик, что муштровал бойцов на плацу, проверил наличие личного состава.
– Рота смир-рно! Равнение на середину! – три строевых шага, затем доклад. – Товарищ капитан, рота на центральном проходе построена! Лиц, незаконно отсутствующих, нет! Доложил прапорщик Киреев.
– Вольно! – задумчиво произнес командир. – Значит так, товарищи солдаты…
Вдруг на тумбочке дневального громко зазвонил телефон.
– Дневальный по роте, рядовой Проскуряков! – боец хоть тут не растерялся. – Есть! Так точно, секунду… Товарищ капитан, вас из штаба!
Ротный молча подошел к посту дневального и взял трубку.
– Капитан Глебов!
Пару минут он только слушал и хмыкал. Затем кивнул и, пробурчав что-то в ответ, вернул телефонную трубку на корпус аппарата.
– Значит так, воины! – произнес он, встав перед строем. – Обед отменяется! Набьете желудки сухими пайками.
Тут же со всех сторон послышался недовольный ропот.
